— Вам лучше сдаться, — сказал они. — Возвращайтесь обратно. У вас нет выбора. Нас десятеро, вас только трое. Если вы пойдете назад добровольно, я ни о чем не скажу Эймаду.
Было заметно, что он очень боится боя, но только в бою было наше спасение, шанс на удачное бегство. Во дворце Эймада мне и Джанай не приходится ждать ничего хорошего. Я притворился, что обдумываю его предложение, стараясь выгадать время, и вскоре увидел Тун Гана, Пандара и Тиата-ов, бесшумно приближающихся к воинам сзади.
— Пора! — крикнул я, и они втроем бросились на врагов. И тут же я, Ситор и Ган Хад кинулись на них спереди. По численности они превосходили нас, но шансов на победу у них не было. Разумеется, неожиданность нападения привела их в смятение, но решающим фактором была моя сверхчеловеческая сила и длинная рука, вооруженная мечом. Но они вскоре поняли, что дерутся за спасение своих жизней, и отчаяние придало им силы. Они сражались яростно, как крысы, загнанные в угол.
Я видел, как упал Тиата-ов с расколотым черепом, был ранен Пандар, убивший, однако, своего противника. Тун Ган прикончил двоих, а Ситор, к моему разочарованию, старался держаться сзади и не рисковать собой. Но мы и не нуждались в нем. Мой меч рубил противников одного за другим. Их черепа трескались от ударов как гнилые орехи, и, наконец, остался только один противник — сам начальник, который во время сражения благоразумно держался подальше от мечей. Теперь, вскрикнув, он попытался бежать, но Тун Ган преградил ему путь. Блеск стали, короткий крик, и вот Тун Ган выдернул меч из груди противника и вытер его о волосы поверженного врага.
Коридор был залит кровью, возле стен валялись обезглавленные тела. То, что произошло дальше, я предпочитаю не вспоминать, но это было необходимо сделать — уничтожить их мозги — чтобы считать себя в безопасности.
Я приказал Тун Гану взять то, что нес Тиата-ов, взвалил на себя мотор и мы пошли в камеру 3-17. Я заметил, что Ситор все время идет рядом с Джанай и постоянно что-то говорит ей. Однако мой мозг был занят решением более насущных проблем, и тогда я не придал этому факту должного внимания. Пока что у нас все шло успешно. Но кто мог предсказать, что ждет нас дальше? Чем нас встретит остров, каким образом мы будем пробираться через Великую Тунолианскую Топь, если Джон Картер почему-либо не вернется за мной? Я был твердо убежден, что только смерть не даст ему возможности вернуться, а я не допускал мысли, что Владыка может умереть. Мне, как и многим другим, он казался бессмертным. Но, предположим, он вернется без Рас Таваса. Эта мысль наполнила меня ужасом и не оставила мне другой перспективы, кроме самоубийства. Лучше смерть, чем жизнь в таком жутком обличье. Лучше умереть, чем навсегда потерять Джанай! Таковы были мои мысли, когда мы пришли к камере 3-17 и я распахнул дверь, впустив мой маленький отряд внутрь.
Когда Джанай увидела мое тело на холодном столе, она вскрикнула от ужаса и с яростью повернулась ко мне:
— Ты лгал мне, Тор-дур-бар! — сказала она свистящим шепотом. — Ты все время знал, что Вор Дай мертв. Почему ты так жестоко обошелся со мной?
— Вор Дай не мертв, — возразил я. — Он только ждет возвращения Рас Таваса, чтобы тот вернул его к жизни.
— Но почему ты не сказал мне об этом?
— Только я знал, где спрятано тело Вор Дая. Ни тебе, ни ему не принесло бы пользы, если б и ты узнала это. Чем меньше людей знают тайну, тем лучше. Даже тебе, кому я доверяю, я не мог открыть ее. И сейчас вы узнали ее только потому, что путь из Морбуса лежит через камеру, где спрятано тело Вор Дая. Я вынужден доверить вам эту тайну, но предупреждаю, что никто из вас не вернется в Морбус, пока я жив и пока тело Вор Дая лежит в этой камере.
Ситор подошел ближе к столу, внимательно осмотрел мое тело. Я видел, как еле заметная улыбка скользнула по его губам, и он бросил на меня мимолетный взгляд.
Я подумал, не заподозрил ли он правду. Но какая разница, теперь я смогу заставить его держать рот закрытым. Я совсем не хотел, чтобы Джанай знала, что мозг Вор Дая находится в теле Тор-дур-бара. Конечно, это глупо, но я не мог отделаться от мысли, что если она узнает об этом, то никогда не сможет забыть моего уродливого лица и всегда будет мысленно связывать Тор-дур-бара и Вор Дая. Даже когда я стану снова Вор Даем в своем собственном теле со своим мозгом.
Она погрузилась в мысли, обдумывая все, что я сказал о Вор Дае, но потом Джанай повернулась ко мне и сказала ласково:
— Прости, что я сомневалась в тебе, Тор-дур-бар. Ты правильно поступил, что тщательно скрывал местонахождение тела Вор Дая. Это была мудрая предосторожность и акт верности и преданности.
