С изумлением услышал я знакомый голос, но, разглядывая старика, его белоснежные волосы и бороду и темную, почти оливковую кожу, я никак не мог припомнить, где и когда я его видел.
— Вы, вероятно, ошибаетесь, господин, и принимаете меня за другого, — сказал я, — В Кадисе я нахожусь всего несколько дней и за это время не имел случая оказать вам какую-либо услугу.
— Вдвое блажен тот, кто, сотворив доброе дело, первый забывает о нем, — сказал незнакомец. — Но меня радует, что ты не можешь узнать спасенного тобой Альбухаро. Это придает мне уверенность, что и ищейки инквизиции пройдут мимо меня.
Тут я вспомнил, где слышал этот голос.
— Господин Альбухаро! — воскликнул я, с изумлением всматриваясь в его лицо. — Где же ваша красивая черная борода, белое лицо и тонкие брови? Неужели волнения и преследования могли так вас состарить в столь короткий срок? И то, что я вижу вас в Кастилии, означает ли это, что вам благополучно удалось достигнуть Венеции и добиться покровительства, которое вы там искали?..
— Человеку, преследуемому «псами господними», или инквизицией, очень трудно найти заступничество, — прошептал мавр. — И хотя в Венеции мне достали от папы охранную грамоту, но я вынужден был переменить имя. Маврам известно много тайных снадобий, и мои друзья дали мне мази и жидкости, превратившие мои черные волосы в седые, а белую кожу в оливковую.
— А ваша невеста, господин Альбухаро? — спросил я в беспокойстве. — Как решились вы подвергнуться такому превращению, зная, что с нею вы встретитесь здесь?
— Не беспокойся обо мне, добрый друг мой, — сказал мавр, улыбаясь. — Давая человеку яд, араб всегда имеет при себе противоядие от него, и мой доктор не сделал бы меня стариком, если бы не знал, что сможет вернуть мне молодость. Но как твои дела, юноша, твои и твоего великого адмирала? Не испытываешь ли ты в чем-либо нужду и не могу ли я быть тебе полезен?
— Благодарю вас, господин мой, — ответил я, — но я ни в чем не нуждаюсь.
Мы вдвоем двинулись по направлению к дворцу адмирала.
— А что ты искал в этом квартале новообращенных? — спросил меня мавр.
Я поведал ему, как неудачно выполнил поручение адмирала.
— Я думаю, что могу быть с тобой откровенным, — сказал мавр задумчиво. — Альхисидек, конечно, мог бы составить гороскоп твоего господина, но знаешь ли ты, сколько врагов у бедных новообращенных? Как часто случается, что кто-нибудь из христиан, обратившись к мавру, знающему тайные науки, потом предает его в руки инквизиции только для того, чтобы получить десятую часть его имущества! А почему тебя так огорчает неудавшееся поручение?
В волнении я рассказал ему, что господин мой, обладая пылким воображением, каждый раз останавливает свое внимание на различных вещах: то ему нравится побороть сопротивление архидиакона Фонсеки, то его занимает мысль о блестящей свите, а теперь, задавшись целью узнать свое будущее, он не отступит, пока не достигнет ее.
— А между тем, — сказал я, — сорок человек ожидают нас на далеком острове. И каждый день промедления приносит им лишнее горе.
Так как мавр участливо и внимательно слушал мой рассказ, я решил поделиться с ним и своим горем. Я рассказал ему о разлуке с другом, об обещании адмирала вернуться на остров через четыре месяца и о том, как почести и слава вскружили голову адмирала и он забыл о своем обещании.
Мавр задал мне несколько вопросов о жизни адмирала и его характере.
— Насколько я понял из твоего рассказа, — сказал он в раздумье, — господин твой — человек тщеславный, увлекающийся и легковерный. Если ты не откажешься мне помочь, я могу оказать тебе небольшую услугу, которую, конечно, никак нельзя будет счесть платой за твое доброе дело, но которая, может быть, поможет тебе свидеться поскорее с твоим другом.
Я готов был тут же на улице опуститься перед ним на колени, но мавр удержал меня.
— Господин твой, адмирал, — сказал он, — послал тебя к составителю гороскопов, желая узнать свою судьбу. Составитель гороскопа здесь, перед тобой, и тебе остается только привести адмирала сегодня ночью ко мне. Предсказание, которое он получит, заставит его немедленно приняться за поиски твоего друга Орниччо, а я буду рад, если хоть немного смогу сократить вашу разлуку. Посмотри хорошенько, вот это мой дом. Сегодня после двенадцати часов ночи вы должны будете войти в эту дверь. Вас отведут в залу, где я предскажу адмиралу судьбу. Будет очень хорошо, если господин твой разрешит тебе присутствовать при этом.
Я простился с мавром, спеша порадовать удачей адмирала.
— Франческо Руппи, — сказал мне мавр на прощание, — ведя адмирала ко мне, умышленно удлини дорогу, направляйся сюда различными закоулками и не называй ему моего имени. Может быть, это излишние предосторожности, но человек, которого долго преследовали, на всю жизнь остается недоверчивым.
В двенадцать часов ночи мы, запахнувшись в плащи и глубоко надвинув шляпы на глаза, поднимались по лестнице дома мавра.
