— Я вижу корабли, — говорит мавр, — и беспредельную гладь океана. Корабли пристают к острову. Эти места не походят на известные мне страны. Чудесные деревья покачивают перистыми вершинами; воздух напоен благоуханием неизвестных мне цветов. Я вижу того же юношу, но он уже возмужал. В бороде его пробивается седина. Он в богатых воинских доспехах, на плечи его накинут плащ. Он проезжает огромные пространства, он что-то ищет. Но вот появляется на его пути юноша. Он берет под уздцы его коня. Подойди сюда поближе, — обращается мавр ко мне, — и скажи, что ты видишь в глубине кристалла.
Я смотрю на кристалл. Отражая и повторяя слабые огоньки, он весь заключен в чешую из света, а дымчатое облако как бы застыло в его таинственной глубине.
Я прищуриваю глаза, и мне кажется, что длинные искры с шипением разлетаются от его граней, но больше я ничего не вижу.
В смущении я наклоняюсь над камнем, но в это время за моей спиной раздается голос адмирала.
— Я вижу, — в волнении восклицает он, — да, я вижу самого себя на берегу острова! Как это странно и чудно! Дальше, что предстоит мне дальше?
— Я вижу длинные переходы, воинов на конях, дивные фигуры дикарей, они бродят совершенно голыми. — говорит мавр.
— А золото? — перебивает адмирал. — Не видишь ли ты золота?
— Я вижу, — медленно произносит мавр, — сражения и победы. Тебе предстоит много трудов, ты будешь подвергаться опасностям и болезням, тебе будет угрожать смерть. Но не бойся, вот опять появляется фигура юноши. Он, как добрый ангел, следует за тобой.
— Не Франческо ли это? — в раздумье говорит адмирал, взглянув на меня.
— У него большие глаза и черные прямые волосы, — возражает мавр. — Он отводит от тебя стрелы дикаря, он бережет тебя в опасности.
— Кто же он? — восклицает адмирал в нетерпении.
— Ищи его на острове. Он не здесь, он где-то далеко. Ищи его и найди, потому что судьба твоя неразрывно связана с его судьбой; он доставит тебе славу и богатство.
— Это Орниччо! — вдруг восклицает адмирал. — Конечно, это он! Недаром я все время ощущаю его отсутствие.
— Посмотри сюда, — говорит мавр. — Что ты видишь в глубине кристалла?
— Орниччо! — восклицает адмирал. — Да, это несомненно он. Но что это он несет в руках? Это что-то тяжелое. Он подходит к человеку, сидящему на коне. Господи, да это я сам сижу на коне! Он протягивает мне что-то. Как сильно блестит этот предмет на солнце! Неужели это правда и морена не солгала мне?… Франческо, подойди сюда! Исполняются заветные мечты моей жизни. Подойди сюда. Ты видишь, что протягивает мне твой друг?
Огромный холодный кристалл сияет передо мной голубоватым светом. Повторенную и искаженную его гранями, я вижу в нем белую руку адмирала. Чтобы скрыть свое смущение, я низко склоняюсь над камнем.
— Я вижу, — бормочу я с трудом, — он протягивает вам что-то большое и тяжелое. Как сильно блестит этот предмет на солнце! — в смущении повторяю я слова адмирала.
— Это корона! Это корона, Франческо! Орниччо мне протягивает корону! — кричит адмирал.
Вдруг я чувствую, что рука, которой он опирался на мое плечо, становится слишком тяжелой для меня. И, оглянувшись, вижу, что краска заметно сбегает с лица адмирала и он, ловя открытым ртом воздух, начинает падать на ковер.
Отплытие наше из Кадиса первоначально было назначено на 6 октября, но после предсказания мавра господин стал так торопиться с приготовлениями, что 25 сентября 1493 года мы уже снялись с якорей. В состав нашей флотилии входило одно крупное адмиральское судно — «Мария-Галанте»,[80] четыре грузовых корабля меньших размеров и двенадцать малых карак. Командирами наших лучших кораблей были назначены Алонсо Мендель, Алонсо Перес Ролдан, Бартоломео Перес и Перес Ниньо.
Много разного народа толпилось на палубах наших кораблей в момент отплытия, а еще больше остававшихся провожало счастливцев завистливыми взглядами. Кроме матросов, солдат-пехотинцев и кавалеристов, ремесленников и земледельцев, с нами отправлялась целая толпа искателей приключений, ищущих в Новом Свете наживы и развлечения.
Возможно, что это свидетельствует о моем дурном нраве, но я очень порадовался, узнав, что от услуг пажа Педро Сальседы господин мой адмирал отказался, да и сам Сальседа не выказывал большого желания снова отправиться в путешествие. Его мечты о богатой стране Индии мало вязались с тем, что ему пришлось испытать. Педро де Торресоса на «Маргиланте» тоже не видно было.
Из людей же, воодушевленных более высокими целями, я могу назвать Диего Колона, явившегося в Испанию разделить трудности путешествия со своим славным братом, синьора Хуана де ла Косу, космографа, отца Антония де Морачену, известного своими трудами по изучению и описанию Земли, и севильского врача — доктора Чанку.
