Предполагая, что Карл все же кинется отбивать свой лагерь, Петр вывел в поле часть пехоты и расположил ее с таким расчетом, чтобы при наступлении шведов ударить на них с флангов, но Карл вовсе не думал о такой атаке, а старался только восстановить порядок в своих потрепанных войсках.
Во время этих утренних схваток русские забрали четырнадцать белокрестных шведских знамен и штандартов. Первое знамя кирасирского полка захватил каптенармус Нижегородского драгунского полка Абрам Антонов.
Был шестой час утра, и в сражении наступил перерыв. И пушкам в бою дают отдых.
Готовясь к новой, теперь уже, конечно, решительной битве с противником, хотя и ослабленным понесенными потерями, но еще опасным, Петр в шесть часов утра вывел из лагеря свои войска, за исключением девяти батальонов и сборных команд, частью оставленных для охранения лагеря, частью отряженных занять находившийся неподалеку Воздвиженский монастырь. Войска были построены в боевой порядок, в две линии: пехота в составе сорока двух батальонов под командованием фельдмаршала Шереметева стояла в центре; двенадцать кавалерийских полков под командой генерала Боура – на правом крыле и пять полков конницы, возвратившейся с Меншиковым, – на левом.
Объезжая свои войска, Петр призывал солдат и офицеров биться не щадя жизни. Говорил:
– Воины! Вот пришел час, который решит судьбу отечества. Не помышляйте, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за землю русскую… Не должна вас приводить в смущение слава непобедимости неприятеля, которой ложь вы сами победами своими неоднократно доказали… А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего.
Армия Карла тоже построилась в боевой порядок. После понесенных потерь в ней оставалось около восемнадцати тысяч человек. Король поставил пехоту в центре в одну линию, а кавалерию – по флангам, в две. Он полулежал в кресле-качалке, запряженной двумя лошадьми, и его провозили по рядам. Он тоже ободрял свои полки, напоминая им о прежних победах и призывая бороться с неприятелем, не раз показывавшим свой тыл шведскому войску. Напоминал о первой прославленной Нарвской победе и после победы здесь, под Полтавой, приглашал всех на многодневный пир.
В 9 часов утра Петр взмахнул крестообразно саблей, начиная наступление.
– Будем биться, государь, не щадя живота! – выкрикнул бывалый в боях пехотинец и тут же упал, сраженный то ли меткой, то ли шальной вражеской пулей.
Не дожидаясь приближения русских, шведы двинулись им навстречу, и сразу же закипела она, последняя, решительная, генеральная битва, тяжелая и шумная работа войны. Злобные, мстительные выкрики, ругань, вопли отчаяния, предсмертные стоны, хрипенье и визг, лязг железа, пороховой дым, кровь, пот, трубные звуки и барабанная дробь, грохот разрывов и огненные всплески ружейных выстрелов – все смешалось в одно. И солдаты, и офицеры помнили, что в решающем этом бою каждый из них должен быть образцом храбрости, как того требовали от своих воинов и царь Петр, и король Карл.
– Себя при знамени дать на части изрубить, нежели знамь оставить, потому что вся рота по нем поступает, и каждый воин должен быть смелого сердца, – не раз говорил царь Петр.
Он не был таким полководцем, как его противник Карл XII, преследовавший во всякой войне главную цель – свое личное честолюбие. Петром руководила забота о благе отечества, а себя в военном деле он ставил на второе и даже на третье место, не стремясь стоять во главе полевого командования, и водить войска в битву предоставлял своим генералам. Но в этом Полтавском сражении решалась судьба не какого-то отдельного города, а судьба всей России, и Петр считал необходимым воодушевлять воинов своей личной доблестью. Он приготовился к этой битве, как к труднейшему испытанию, без воодушевления, но и без слабости, и находился в самих опасных местах.
Три пули летели ловить его жизнь: одна прострелила ему шляпу, другая застряла в орчаке седла, третья сделала вмятину на золотом кресте, висевшем у него на груди.
В тесноте завязавшейся битвы многим воинам нельзя было пользоваться оружием, и они боролись насмерть в рукопашных схватках, применяя свою силу и ловкость. Бой вначале шел с переменным успехом. Находившиеся в центре поля опытные, рослые и сильные шведские гвардейцы старались одолеть и потеснить один из батальонов русских солдат-новгородцев. Заметив это, Петр привел им на помощь еще два батальона их земляков, и от новых яростных ударов шведские гвардейцы, словно изумившись такой отваге, заколебались и несколько попятились. А боевой напор русских становился все сильнее. С лязгом и скрежетом ударялись один о другой, скрещивались штыки; ружейный и артиллерийский огонь обрушивался на шведские полки, а конница Боура и Меншикова с обоих флангов теснила их, смело врываясь в расстроенные ряды колонн. Поражаемые усилившимся огнем артиллерии, сминаемые конницей, уступая в рукопашных схватках, шведы после несмолкаемой двухчасовой битвы были разбиты наголову и искали спасения в бегстве.
