Некоторое замешательство, происшедшее в шведском стане, связанное с ранением короля, помогло Петру беспрепятственно осмотреть поле предстоящего сражения. Это была довольно большая равнина, прегражденная с севера Будищенским и на юге – Яновчанским лесом. Изрезанная ручьями, балками, рытвинами, частично покрытая болотами, эта местность могла затруднять действия кавалерии – лучшей части шведской армии, а в предвидении лобовой атаки шведов Петр решил применить свое нововведение. Он не придерживался непременного соблюдения линейной тактики для боевого строя, полагая, что построение войск к бою не должно определяться ровным распределением сил и прямолинейным движением их на встречу с противником. Должно считаться целесообразным только то, что приносит явный успех, независимо от установленного прежде порядка. От артиллерии требовал, чтобы она была такой же подвижной, как пехота и конница, и действовала совместно с ними, хотя это и шло вразрез с былыми воинскими канонами.
В предстоящем сражении шведам нужно будет пересечь равнину, а на ней Петр приказал соорудить десять редутов – укреплений со рвом и валом. Находящиеся один от другого на расстоянии ружейного выстрела, эти редуты должны будут затруднить продвижение шведов, которым придется прорываться под ружейным и артиллерийским огнем либо стараться завладеть каждым редутом. В любом из этих случаев боевой порядок противника должен расстроиться и стремительность наступления окажется ослабленной. Сооруженные редуты Петр намечал занять батальонами пехоты Белгородского полка с приданной им артиллерией.
Основные силы русской армии находились в укрепленном лагере. Там было пятьсот восемь батальонов пехоты и семьдесят две пушки, да по наведенному у деревни Петровки мосту через Ворсклу и тремя бродами переправились на правый берег двадцать драгунских полков.
Последний, самый отчаянный штурм Полтавы был отбит, и шведы прекратили атаки. Взять Полтаву им невозможно, но и отступать от нее уже нельзя – некуда. Шведская армия находилась в окружении. Посланные в Польшу курьеры возвратились, не отъехав и десяти верст, – не могли дальше прорваться. Карл видел спасение только в генеральном сражении, чтобы, разгромив русские войска, ему можно было бы снова обрести свое величие. У него тридцать тысяч солдат, из которых почти двадцать тысяч ветеранов, победителей датчан, саксонцев и поляков. Девять лет назад эти воины так славно разбили русских под Нарвой. В новой, решительной битве займется заря победы короля Карла XII, и наступит закат, поражение царя Петра.
Шведы – рыцари. Им ли страшиться вести открытый бой?! Они не станут нападать исподтишка, а по давнему благородному обычаю заранее объявят противнику о дне и часе предстоящего сражения.
Шведский фельдмаршал Рейншильд через парламентеров предложил русскому фельдмаршалу Шереметеву встречу, и они «утвердили за паролем военным», то есть своим честным словом военачальников, что генеральное сражение произойдет у них 29 июня, а до того дня никаких набегов никем совершено не будет.
Шереметев доложил царю об этой договоренности.
– Двадцать девятого июня. В ваш, Петров, день, – многозначительно добавил он.
– Пусть так, – согласно кивнул Петр.
Одна за другой потянулись к намеченным позициям двуконные телеги с кожаными кулями, наполненными порохом и затянутыми ремнями наподобие кисетов; длинные упряжки, каждая в пятнадцать – двадцать лошадей, тянули за собой двенадцатифунтовые пушки, весившие с лафетом и передком сто пятьдесят пудов. Чтобы они легче запоминались, пушкари по-своему называли их: одну пушку – «кума», другую – «сваха», «теща», «повитуха», «тетка», «просвирня», «сестренка», – каждая имела свое имя. Продвигалась по ухабистой земле полковая артиллерия и занимала свои места в редутах и на других укрытиях. Подвозились ядра и картечь.
На 29 июня назначено сражение. Царь Петр готовится к нему, стараясь все предусмотреть, и Карл XII готов над ним посмеяться.
29-го… А если… если бой начать 27-го?.. Пусть это будет вероломно, не по-рыцарски, неблагородно, – победителей не судят, а внезапность нападения вернее принесет победу. Пусть царь Петр думает, что до начала битвы еще два дня, а завтра он уже окажется пленником и будет стоять с поникшей головой.
Убежденный, что застанет русскую армию врасплох, Карл назначил атаку на очень ранний час.
– Скажите солдатам, чтобы они не брали еду с собой, – отдавал приказания король. – Обедать будем в русском лагере. Пусть наши храбрецы идут туда, куда зовет их слава. Виват! Виктория! Вот прекрасный их удел!
А генералов приглашал на обед в шатре самого царя Петра.
В ночь на 27 июня шведы были готовы двинуться к русским позициям. В четыре колонны выстроилась пехота; за нею – в шести колоннах – конница. У артиллеристов имелось только четыре пушки, но короля Карла это не смущало. Он не раз одерживал победы, совершенно не имея артиллерии, и считал ее лишь средством вспомогательным. У него была отличная конница и героями всех прошлых битв – испытанные и прославленные пехотинцы.
