Карлсбадские воды и отдых подействовали благотворно. Петр чувствовал себя окрепшим, успокоенным. Катался, как мальчишка, на дрезденской карусели, слушал шарманщиков и проводил время, ничего пока не делая, но зная, что скоро закрутится в делах как белка в колесе. Прежде всего надлежало покончить с безалаберной холостяцкой жизнью Алексея. Женитьба заставит его изменить прежний ход мыслей, даст иное направление его поступкам, отвадив от былой предосудительной компании. Приехав в Дрезден несколькими днями раньше, он, Петр, застал бы здесь сына, а в эти дни тот жениховствовал в городе Торгау, знакомясь со своей нареченной, Шарлоттой вольфенбютельской.
Целый год Алексей прожил в Дрездене, занимаясь или делая вид, что занимался постылой геометрией и сразу же набившим оскомину искусством возведения крепостных сооружений, ведя в то же время деятельную, приятную душе и сердцу переписку с протопопом Яковом и с другими московскими друзьями. Они увещевали его перетерпеть все неприятности и обнадеживали на лучшие времена.
Расчеты Петра на усиленное учение, а потом и на женитьбу Алексея, как на возможность отвлечь его от ханжей и «длинных бород», презрительно называемых друзей сына, – эти расчеты не могли оправдаться. Алексей испытывал все большую привязанность и непоколебимое доверие к своему духовнику-протопопу.
Приставленные Меншиковым сначала в сопровождающие Алексея при отъезде из Москвы, а потом в тайные соглядатаи его дрезденской жизни сын канцлера граф Александр Головкин и князь Юрий Трубецкой доносили светлейшему князю – главному надсмотрщику за Алексеем: «Государь царевич обретается в добром здравии и в наказанных науках прилежно обращается, сверх геометрических частей, о коих мы вам раньше доносили, выучил еще профондиметрию и стереометрию, и так с божиею помощью геометрию всю окончил».
За границу 19-летний царевич Алексей ехал очень неохотно, зная, что отец отправлял его туда не только для учения, но и для женитьбы на иноземной принцессе. А зачем ему жениться?.. И единственно, чем Алексей был доволен во время своего пребывания в Дрездене, это лишь тем, что находится вдали от отца, уехавшего куда-то на турецкую границу, что между ними пролегло такое расстояние, преодолеть которое потребуется много времени.
И вдруг известие – отец в Карлсбаде и намеревается заехать в Дрезден повидаться с сыном. Алексей всполошился. Чтобы как-то отдалить неприятную встречу или увидеться с отцом где-нибудь на людях, а не наедине, заторопился в саксонский городок Торгау, будто бы желая поскорее познакомиться с невестой.
Но все, что делал Алексей, и даже многие его задумки все равно не оставались тайными. С первых дней жизни в Дрездене он находился под неослабным наблюдением людей, доносивших Меншикову обо всем, чем занимался царевич на чужбине. Знал обо всем и Петр.
Дела шли своим ходом. Пока Алексей скрежетал зубами от нежелания вникать в науки, канцлер граф Гаврила Иванович Головкин был сватом и вел переговоры о женитьбе его высочества цесаревича Алексея Петровича на принцессе Софии-Шарлотте бланкенбургской, внучке герцога брауншвейг-вольфенбютельского, сестра которой была в замужестве за австрийским императором Карлом VI. Родственники невесты были польщены таким сватовством. Это она, мать невесты, курфюрстина бранденбургская Софья-Шарлотта, вместе с дочерью, тоже Софьей-Шарлоттой, во время прошлой поездки царя Петра за границу имели удовольствие принимать его у себя и вместе завтракать. Тогда, проводив царственного гостя, старшая Софья-Шарлотта высказала свое суждение о посетившем их русском царе.
– Этот государь одновременно и очень добрый и очень злой. Его характер соответствует характеру его страны. Если бы он получил лучшее воспитание, то был бы превосходным человеком потому, что у него много достоинств и в их числе много природного ума, но, к сожалению, он также имеет много недостатков.
Царевич Алексей произвел на старшую Софью-Шарлотту прекрасное впечатление без каких-либо оговорок. Младшая Софья-Шарлотта промолчала, что следовало расценить как полное согласие с оценкой, данной царевичу ее матерью.
К ним в загородный замок в подкрепление к графу Головкину прибыл еще один сват – князь Борис Куракин, чтобы лицезреть невесту, – кто знает, может, будущую русскую царицу.
