– К чему?
Этот вопрос я, забывшись, задал вслух.
Трент дремал некрепко. Услышав мой голос, он открыл глаза.
– Что-то случилось?
Я покачал головой:
– Нет. Я тоже задремал. И, видно, говорил во сне.
Я солгал. Мне было страшно. Последовал ли за мной один из духов, что мы вызывали во время сеанса? Может ли случиться, что некая сущность, которой мы открыли дверь во время салонных игр, не вернулась в загробный мир, но осталась здесь, со мною? Был ли я вовлечен в беседу настолько реальную, что стал отвечать?
Большинство путешественников сочли бы номер в гостинице «Уэббер-Инн» привлекательным. На стенах – бумажные обои с мелким растительным рисунком, слегка выцветшим, но это только придавало комнате очарования. Подушки на плетеной мебели обиты тканью в тон, все очень уютно. Кровать в викторианском стиле со стеганым одеялом, на полу – плисовый ковер спокойного зеленого цвета.
Но Жас минимализм и модерн нравились куда больше, чем очарование старины. Белые полотенца – а не розовые в кружавчиках. Вся ее работа была связана с историей. Пыль веков всегда лежала на ее волосах. Поэтому здесь, в повседневной жизни, душа жаждала чистоты и ясности.
Жас разбирала багаж и вспоминала поездку на пароме. Движение сквозь туман, когда не видно ни ориентиров, ни направления, – это нечто особенное. Ощущение влаги на лице было словно касание паутины. Да еще пожилая дама – как она ухитрилась так много увидеть? Любопытно.
Паром как будто преодолел не Ла-Манш, а некий невидимый барьер, унеся ее во вневременье. Здесь все оказалось затянуто туманом. Пока такси везло ее в гостиницу, девушка не увидела ничего, что отличало бы остров от любого другого места: просто улицы и здания, люди и автомобили.
Жас заранее изучила карты и знала, как изолирован остров от суши, насколько люди здесь отрезаны от всей остальной цивилизации. Даже если б она хотела сейчас покинуть остров, то не смогла бы. Пришлось бы ждать обратного рейса парома: во Францию или Великобританию.
Жас убрала в шкаф последнюю вещь, закрыла чемодан и села к столу, на котором красовался кувшин с гигантским букетом дамасских роз. Любимый аромат парфюмеров: с незапамятных времен их выращивали, чтобы получить ароматические масла. Наклонив голову, Жас погрузила нос в бархатистые лепестки и вдохнула сладкий запах.
Мало какие современные ароматы могли сравниться с завораживающей прелестью живых цветов; разве что принадлежащие семье л’Этуаль духи марки «Руж». Это был единственный парфюм с ароматом розы, который Жас использовала. Но даже «Руж» не мог соперничать с живыми цветами.
Подняв от букета голову, девушка заметила, что туман рассеивается. Было только шесть часов вечера, до темноты оставалось по меньшей мере пара часов, а до половины восьмого, когда была назначена встреча в «Лесных ручьях», ее никто не ждал. Тео Гаспар несколько дней назад написал ей на электронную почту и пригласил на ужин в первый день ее пребывания на острове.
Кто такая Клэр? Экономка? Сестра?
Единственное, в чем Жас была уверена, – это не жена Тео: ведь он написал, что вдовец.
Жас вовсе не устала. После нескольких дней, проведенных в Лондоне, разница часовых поясов с Америкой больше не мешала. Но даже если б она была совершенно измучена путешествием, откладывать долгожданную встречу с Тео ни за что бы не захотела. Еще ей не терпелось осмотреть семейное гнездо Гаспаров, которое друг описал как старинный монастырь, построенный, согласно предположениям, на развалинах кельтских сооружений.
Хотя розы пахли изумительно, Жас достала свечу, которую взяла с собой в поездку, и зажгла ее. Своего рода ритуал. Оказавшись на новом месте, она всегда поступала так. Гостиничный номер становился жилым, когда его наполнял запах «Нуар». Ароматный дым курился в воздухе, впитывался в ткани, и комната приобретала знакомый привычный вид. В жизни девушки было не так много неизменного; от семьи и семейных традиций мало что осталось – поэтому запах будил дорогие воспоминания и помогал успокоить рассудок.
