Она приняла душ и переоделась. Бабушка, француженка до мозга костей, научила Жас понимать толк в нарядах. Уж на что мадам любила невестку, но никогда не одобряла безразличие, с которым Одри обряжалась в голубые джинсы и ботинки, дополняя туалет потертыми кожаными пиджаками, футболками и бисерными фенечками, – Жас, как и бабушка, не могла этого понять. Девочка восхищалась стилем, с которым одевалась бабушка, и тоже переняла его. Принцип был очень прост. Вы покупаете лучшее – даже если это означает приобретение одной стильной вещи в год.
Жас влезла в свободные габардиновые брюки. Затем через голову натянула кремовый кашемировый свитер с высоким воротом. Броская цветная одежда ей не нравилась. Когда Жас обнаружила свою мертвую мать, на той была ярко-зеленая блузка, покрытая, будто полотно абстракционистов, пятнами парфюмерных масел.
Жас вставила ноги в замшевые черные полусапожки и застегнула молнию. Надела черный с кремовой отделкой твидовый жакет. Винтажная вещь от Шанель, которая принадлежала еще бабушке. Последним штрихом стал тонкий трикотажный палантин в тон, повязанный вокруг шеи, как шарф.
Уши украсили небольшие сережки-гвоздики с бриллиантами, бабушкин подарок на двадцатилетие. Единственное, что у нее было еще из аксессуаров, – часы от Картье, наследство матери. Изготовленные из белого золота, они свободно свисали на запястье, как браслет. Крошечные бриллианты, отмечавшие на циферблате 12, 3, 6 и 9 часов, были так малы, что их можно было заметить, только если знать, что они там есть. В банковском сейфе в Париже хранились еще драгоценности, но она никогда их не вынимала. Украшения, которые поколение за поколением передавались по наследству, ждали, невостребованные, под замком. Жас не могла их носить: они давили и пригибали к земле. Как будто все события и страсти, свидетелями которых они были, ложились на плечи тяжким грузом.
Совсем другое дело – часы. Иногда ей казалось, что это все еще бьется материнское сердце: тик – удар, так – удар. Жас скучала по ней и оплакивала, но больше – испытывала сострадание: Одри так и не сумела побороть своих демонов.
Поражение матери в той давней безмолвной борьбе оказало такое влияние на двенадцатилетнего сына и четырнадцатилетнюю дочь, что все его последствия Жас не могла оценить до сих пор. Кем бы она выросла, не случись той давней трагедии, разрезавшей ее жизнь на «до» и «после»?
Жас подхватила сумочку – еще одну винтажную вещицу, бабушкино наследство – и вышла из комнаты.
– Туман, похоже, рассеивается. Пока. – заметила миссис О’Нил, разворачивая карту, чтобы показать Жас пешую тропинку до «Лесных ручьев». – А уж как там дальше будет, не знаю.
Норин О’Нил, хозяйка гостиницы, казалось, не ощущала груза своих шестидесяти лет. Рыжеватые короткие волосы, стильная стрижка, матовая ровная кожа, изящное овальное лицо. Темно-синие брюки, белый свитер, нить жемчуга на шее – образ, помогающий создавать уют и ощущение гармонии, но не затмевающий постояльцев.
Миссис О’Нил вела по карте карандашом.
– Запоминайте. Сейчас вы вот здесь. Сворачиваете на эту тропинку, там будет чудный вид на море. Но потом дорога ведет в гору. Недолго. А тут нужно пройти лесом. В потемках ходить не стоит: плохо видно, и кое-где довольно круто. Если вы задержитесь до темноты и все-таки пойдете этим путем – можно сильно расшибиться.
Куда меня только не заносило, подумала Жас. В подземелья Египта, на заснеженные вершины перуанских Анд… И всюду как-то удавалось найти дорогу. В сотовом телефоне есть навигатор, в память забит адрес гостиницы и адрес виллы Гаспаров – этого вполне достаточно, чтоб добраться без приключений. Жас взяла карту.
– Спасибо. Я постараюсь успеть до темноты. Все будет в порядке.
– Умоляю вас, осторожнее. Тут кругом скалы. И обратно возвращаться этой дорогой нельзя, очень опасно. Ночью – ни в коем случае… Всякое бывает. Совершенно пустынное место. Уж старик проследил за этим. Что там построено – построено. А нового эта земля не принимает. Он хотел, чтобы все оставалось без изменений.
– Проследил?
– Один из его внуков собирался заняться недвижимостью, развивать бизнес. Но у Александра Гаспара были толковые юристы, и сотню лет после его смерти там никто не сможет возвести ни стеночки. Добрые намерения или злые – не сможет. Старик ухитряется следить даже из могилы. – Миссис О’Нил тряхнула головой. – То, что земля находится под защитой, – это замечательно. Но если последняя воля умершего вызывает раздор среди живых – что же здесь хорошего?
Жас собиралась расспросить о Гаспарах подробнее, но проявлять излишнее любопытство, едва ступив на берег, – это чересчур. В конце концов, Джерси – совсем маленький остров. Сначала стоит познакомиться со всеми действующими лицами. А задавать вопросы за их спиной – не вышло бы это боком самой Жас. Как ни крути, а погостить ее пригласили именно Гаспары.
Миссис О’Нил протянула Жас визитку.
– Мы могли бы заехать за вами после ужина: гостиница оказывает постояльцам такую услугу, мой сын – водитель. Очень хороший водитель, – уточнила она, улыбнувшись.
