Минерва уставилась на Еву с откровенным ужасом. Жас видела: она не поверила старшей сестре.
Воцарилось молчание. Младшая сестра подошла к окну и устремила невидящий взгляд в темноту.
Ева по-прежнему держала стакан.
– Давай пройдем через это, Минерва. Нужно, чтобы ты поняла. Хотя бы сейчас.
Та не ответила.
Ева подошла к сестре.
– Если мы не решимся, это так и останется висеть над нами. – Она взяла сестру под руку и подвела к карточному столику. Минерва не сопротивлялась.
– Тео, пойди сюда. Сядь, – велела Ева и перевела взгляд на Жас.
– Вы ведь к нам присоединитесь?
Ева и Тео сели по обе стороны от Минервы, а Жас – к ней лицом. Как только все устроились, Минерва зашарила взглядом по комнате.
– В чем дело? – спросила Ева.
– Если уж мы собираемся…
Она встала и выключила электричество. Затем взяла с камина коробок спичек и зажгла свечи. В воздухе заструился слабый запах серы. Минерва понесла подсвечник к столу; пламя трепетало и рождало светящийся ореол.
Настоящее внезапно пошатнулось, провалилось в прошлое, и Жас словно оказалась в иной эпохе. Она поняла: эта комната создана для неяркого света свечей. Для мягкой игры пламени, для полумрака, для хоровода теней. Спрятанные здесь загадки электрическому свету не подвластны.
Минерва поставила подсвечник на стол.
– Вот так.
Ева кисло усмехнулась.
– Прямо как на сцене. Отличные декорации, вполне в дедушкином духе. Он – в главной роли, роли мистического искателя мудрости. Так необычно… У других детей дедушки были финансистами или счетоводами, пекли хлеб, – и только нам достался эксцентричный чудак.
– Как он умер? – спросил Тео. – Вы ведь не рассказывали? Похоже, я многого не знаю.
Пламя свечей мигнуло.
Почти непроизвольно Минерва покосилась на дверь в холл и на крутую мраморную лестницу.
– Он споткнулся и упал со ступенек.
Ева сдавленным голосом пояснила:
– И сломал шею. Скоропостижная смерть.
– Ужас какой! – охнула Жас. – Кошмар для вас обеих.
– Да, ужас. – Ева зябко повела плечами. – Смерть деда была ужасна во всех смыслах. Кроме одного. – Она помолчала. – Сеансов больше не было.
Долгое время молчание нарушалось только рокотом бьющихся о скалы волн.
Потом Ева поставила маленький стакан на «говорящую доску» и распорядилась:
– Начинаем. Все касаются одним пальцем стакана. Вот так. – Она неуверенно тронула стекло, словно боясь обжечься.
Стакан был на ощупь холодным и гладким. По его поверхности пробегала едва заметная пульсация. Тео приложил свой указательный палец рядом с пальцем Жас. Карандаш в другой его руке в ожидании навис над пачкой бумаги.
Минерва все еще колебалась.
– Ева. Ты уверена?
– А кто вечно твердил мне, что нужно бороться с призраками собственного разума, разве не ты? – горько засмеялась старшая.
Минерва приложила палец к стеклу и замкнула четверку.
Свечи мигнули. Повеял ветерок и принес запахи. Сумбур запахов. Парафин свечей. Ландыш – это духи Евы. Восточные благовония – так пахнет Минерва. Эвкалипт, мед, корица и дубовый мох одеколона Тео. Все смешалось, и Жас опять провалилась в прошлое. Горящее дерево. Пепел. Запах плесени. Проходили годы. Она неслась сквозь туннель из запахов. Дальше… Дальше…
– Кто здесь? Здесь есть кто-нибудь? – срывающимся голосом спросила Ева.
– В точности так спрашивал дедушка, – шепнула Минерва, глядя на старшую сестру почти благоговейно.
– Здесь есть кто-нибудь, кроме нас четверых? – повторила Ева. Ее голос звучал теперь немного тверже.
Стакан не шелохнулся.
Ева задала вопрос еще раз. Теперь уже почти торжествующе. Как доказательство собственной правоты.
Тео и Минерва не отводили от доски глаз.
Заданный в четвертый раз вопрос звучал пронзительно и резко. Теперь Ева насмехалась:
– Есть здесь кто-нибудь, кроме нас?
Стакан так и остался на краю доски. Евин рот искривила ухмылка.
Тео не скрывал разочарования.
Минерва, казалось, забыла о присутствии остальных. Она не отводила глаз от пальцев, лежащих на поверхности стакана.
– Я знаю, ты здесь, – прошептала она уверенно. – Ты здесь. Я чувствую. Я помню тебя.
И в этот момент стакан начал дергаться.
Жас видела, как исказилось от гнева лицо Евы, и решила, что стакан шевелится под ее рукой. Но нет: ни один палец, приложенный к поверхности стекла, не подталкивал его, Жас была в этом совершенно уверена. Стакан двигался, двигался, и это их руки тянулись за ним, а не наоборот.
Разогнавшись, маленький стакан для сока заскользил по доске вперед и назад, останавливаясь рядом с буквами на такой краткий миг, что Тео, предложивший вести правой рукой записи, едва успевал.
Т… А… К… Д… А… В… Н… О… Б… Р… О… С… И… Л… И…
У Минервы перехватило горло. Задыхающимся шепотом она повторяла каждое новое слово.
Жас тоже пыталась следить за перемещением стакана, но Минерва была быстрее.
– Да, – эхом откликнулась она, – так давно…
М… Е… Н… Я… И… Н… А… Ш… У… И… Г… Р… У…
В камине треснуло полено, пламя взметнулось и зашипело. Комната наполнилась запахом сырой земли. Дыма. Огня.
Лицо Минервы являло собой воплощенную экзальтацию. Ева смертельно побледнела.
– Кто ты? – прошептала Минерва.
Т… Ы… З… Н… А… Е… Ш… Ь…
