На прошедшей неделе у нас гостили друзья из Брюсселя. В один из вечеров мы отправились в театр. В Сент-Хелиер давала спектакль заезжая труппа, и все с нетерпением ожидали начала пьесы. Мы вышли из дома с хорошим настроением, предвкушая приятный вечер; но стоило нам выбраться из переулка на ведущую в центр оживленную улицу, как мы поняли, что произошло нечто непредвиденное.
На площади собрались два с лишним десятка мужчин. Начальник полиции Джесси Трент отдавал команды. На всех лицах было решительное взволнованное выражение.
Я извинился перед спутниками и попросил идти в театр без меня, пообещав присоединиться к ним позже. А сам направился к Тренту, который как раз закончил распоряжаться. Увидев меня, он прервал разговор и сообщил последние новости.
– Мсье Гюго, снова видели того пса.
– Тварь из преисподней, – сказал собеседник Трента. – Адская гончая.
– Но почему вас так много? Если нужно всего-навсего поймать собаку, такой отряд – это чересчур.
– Мы организуем поиски дочери мсье Бертана.
– Ребенок? Опять? – Желудок скрутило спазмом. – Сколько лет?
– Одиннадцать.
Из толпы вышел мужчина. Испуганный становившийся взгляд, скорбно сжатый рот на измученном лице.
– Это моя дочь, сэр. Исчезла прошлой ночью. Раздался лай – и больше мою девочку не видели.
– Замок осматривали? – спросил я у Трента.
– Там проверили в первую очередь. Сейчас мы разделимся. Только что я распределял, где кому искать. Вы к нам не присоединитесь?
Я вспомнил события недельной давности: морской берег и нашу беседу с незнакомцем. Он направился к скальному массиву, из которого, как мы считали, не было выхода. Вошел – и не вернулся. Странный незнакомец, не оставивший на песке следов: я его видел, а ты – нет. Почему же сейчас он пришел мне на ум? Я вспомнил произнесенные им странные слова: «
– Трент, я беру скалы на берегу – те, что за моим домом. Там много пещер; возможно, девочка забрела в одну из них и с наступлением утреннего прилива оказалась в ловушке.
– Отлично, я с вами. Только отдам последние распоряжения.
Я сказал ему, что дойду до театра – предупредить жену и друзей, – а потом направлюсь прямо к скалам.
Через пятнадцать минут мы с
До темноты оставалось около двух часов, и мы торопливо обшаривали пустоты в скалах – в некоторых вода достигала лодыжек. Ничего. С наступлением темноты мы не прекратили поисков. Трент зажег керосиновый фонарь, тот же, что и в прошлый раз. Надежное устройство, хотя распространяет вокруг резкий запах. Впрочем, если начнется сильный дождь, фонарь погаснет и поиски придется прекращать.
Мы шли вдоль берега, и Трент рассказывал:
– Некоторые считают, что на острове нечисто. Что явилась Белая Дама – потребовать свое дитя. Тысячи лет назад язычники строили в скалах святилища и хоронили мертвых. Согласно легенде, Белая Дама убила собственного ребенка. В наказание жрецы друидов заключили ее в огромный камень и оставили умирать. В заточении осталась не только ее плоть, но и душа. Говорят, что по ночам она выбирается наружу и ищет…
История была мне знакома, но я не перебивал его, частью слушая рассказ, частью вспоминая визиты духа Белой Дамы в «Марин-Террас». Тогда моя дочь до слез расстроилась из-за поведанной духом истории, и Дама постаралась утешить ее, уверяя, что страдает, но не отчаивается: ведь однажды она обретет свободу и воссоединится со своим ребенком.
– Люди действительно считают, что за исчезновениями девочек стоит дух? – спросил я у Трента. – Они так суеверны?
– О да. При свете дня остров прекрасен, мсье Гюго. Но когда солнце садится, отовсюду выползают порождения мрака. Мы до такой степени отрезаны от мира, что нашему воображению только и остается, что блуждать, подобно призраку.
Начинался прилив, и волны яростно бились о скалы все ближе. Как не вовремя! Выше и ниже по берегу были сотни пещер, и вскоре многие уйдут под воду и станут недоступны.
Мы решили разделиться.
Я проверил еще несколько пещер. Очарованный величием и загадочностью каменных столбов, я не столько исследовал их, сколько любовался. Эти массивные гиганты стояли здесь с начала времен. Среди них искали убежища; они были безмолвными свидетелями религиозных и похоронных обрядов, преступлений и тайных встреч. Поверхность некоторых была покрыта причудливыми рисунками, другие хранили свидетельства доисторического быта, украшения и очищенные временем скелеты. Увы, я ничего не обнаружил. Сыро. Холодно. Пусто. Ничего.
Все пещеры, которые я осмотрел той ночью, с Трентом, а затем в одиночку, не отличались друг от друга. Но вдруг я заметил небольшое отверстие, такое узкое, что забраться внутрь сумел только боком. Я бы прошел мимо, но именно подобный лаз мог привлечь ребенка.
