А у меня планида такая, ответила самой себе Алиса. Если уж есть на белом свете человек, которому упадет на голову кирпич, это буду именно я...
От жалости к себе хотелось заплакать, но она мужественно сдержалась. Еще этого не хватало заходит в комнату вся честная компания, а Алиса лежит на диване и ревет в голос! Что после этого подумает о ней Игорь?
А не все ли равно, что он подумает? В конце концов, Елизавета права, все они подозрительные...
Конечно, рожа в окне принадлежала не Игорю, если, конечно, он ее не корчил. Поскольку его лицо рожей назвать трудно. Значит, это был его сообщник, скорбно подумалось Алисе. Но зачем? Что может так привлекать в их с Дедулей скромном бунгало целую банду злодеев и аферистов?
Ну, нет у нас с Дедулей ничего! Только идиот задумает грабить людей, так явно неприспособленных к жизни! Разве что Дева Несравненная, но она появилась только что, позже, чем в окнах появились рожи, и гоблины начали мертвыми валиться на мои хрупкие руки... Да и кто ж ее вынесет из дома, такую тяжелую?
Надо, чтобы дома никого не было, рассуждала Алиса сама с собой. Тогда, может быть, получится... А такого, чтобы никого не было в доме, почти не случается... Я работаю дома, а Дедуля исчезает только утром и вечером. Получается, что дома всегда кто-то торчит. Есть, конечно, выход, но уж больно экстремальный. Надо убить того, кто сидит дома. А дома сижу как раз я. Значит, именно меня и придется убивать!
Споткнувшись о последнюю мысль, Алиса притихла. Последняя мысль ее напугала... Быть убитой Алиса не хотела. Может быть, я бестолковая особа, но ведь вреда от этого никому, кроме меня, нет!, подумала она. Алиса попыталась встать, но голова еще кружилась, окружающие предметы, стоило ей приподнять голову от подушки, мигом собрались и поплыли куда-то, и она вынуждена была вернуться в исходное положение.
Закрыв глаза, она немного полежала в тишине и покое, но безмятежное счастье длилось несколько секунд. И снова в голове появились мысли о бренности существования. Алиса схватила со столика газету, оставленную Елизаветой, и наобум открыв ее, решила отвлечься от дурных мыслей.
Отвлечься ей не удалось.
На первой же открытой странице бедняжку повергла в шок большая цветная фотография убиенной девушки. Девушка показалась Алисе просто вылитой ее копией такие же светлые волосы, вот только лица не было видно.
Но она не сомневалась, что и лицом девушка тоже походит на Алису. Голова закружилась еще больше, и остатки здравого смысла куда-то улетучились. На прощание они попытались намекнуть, что газета эта принадлежит Елизавете, а Алисина подруга ничего не читает, кроме как Мир криминала, так что очень даже нелепо связывать воедино Елизаветины увлечения и собственную планиду, но было уже поздно. Мысль о будущей печальной участи уже успела завладеть Алисиным воображением. В уголках глаз появились слезы жалости к самой себе, и, закрыв газету, она пробормотала:
Это судьба...
Словно в ответ на горестные мысли из кухни донесся мощный бас Дедули:
О горе мне грешному, воспел он вдохновенно и громко. Паче всех человек окаянен есмь...
Алиса вздрогнула.
Обычно Дедуля исполнял на кухне романсы, а не покаянный канон! Конечно, он мог преисполнится раскаяния за флирт с иностранной мамзелькой, но сейчас все приобретало в ее голове особенный, трагический смысл.
Даждь ми, Господи, слезы, да плачуся дел моих горько, проникновенно пропел Дедуля.
Судя по громкости и искренности исполнения, он находился на кухне один.
Голова от горя и печали кружиться перестала, Алиса поднялась и направилась в кухню. Ее еще немного шатало, поэтому, когда она появилась на пороге, дед вздрогнул, замолчал и уставился на Алису, как на призрак.
А где все? поинтересовалась она.
Скоро придут, успокоил Дедуля. Они за сахаром отправились... Алиса, что с тобой? Почему ты так нас пугаешь, девочка моя?
Алиса попыталась изобразить мужественную улыбку, но воспоминания о злоключениях, свалившихся на ее несчастную голову, заставили ее всхлипнуть. Дедуля обернулся и недоуменно посмотрел на Алису.
Потом он обнял ее за плечи, и пробормотал:
Ну, вот... Да что же это такое, в самом деле?
Не обращай на меня внимания, дед, сказала Алиса, вымучивая улыбку. Просто какие-то напасти валятся, и я ничего не могу понять... То кто-то в твоей комнате ходит, то рожи в окно на Елизавету смотрят...
Все, подумала Алиса. Теперь меня окончательно признают сумасшедшей.
Но остановиться она уже не могла. Слезы вырвались наружу.
А тут еще этот гоблин, простонала она. Как ты думаешь, дед, нормальный человек вынесет эту картинку без последствий для нервной системы?
***
Алиса, надо думать. Не плакать, а думать!
Да мы с Елизаветой уже все думы передумали! И скифские чашки были, и бриллианты Сары... Черт тебе что на ум приходило!
А Дева? Приходила?
Приходила, призналась Алиса. Только как ее можно вынести? Она ведь тяжелая, дед!
Если очень захотеть... А тут, похоже, сильны желания. Одно не укладывается: откуда эти самые бесы мелкие могли узнать, что она будет здесь?
Может быть, кто-то из вашей экспедиции...
Вот я и думаю. Кто-то из экспедиции...
