Я поднялась с кровати и прошла в ванную. Укладываю ладони по обе стороны крохоткой раковины и смотрю на себя в зеркало. У меня усталый и измученный взгляд. Правая сторона лица припухла с явным затемнением у виска. Разбита губа. Ссадина на подбородке, полученная еще в Стилдоне, опять стала алой.
Приятного, конечно, мало, и все равно — все не так плохо, как я себе представляла.
Прокручиваю крестообразный вентиль. Умываюсь холодной водой.
— Генри, мне нужна еще одна услуга, — когда я вышла из ванной, сказала я. Лицо Фрица мгновенно стало серьезным. — Судья Нод часто бывает в ресторане «Мистраль». Мне нужно встретиться с ним. Ты можешь это устроить для меня?
— Все, что я могу сделать, — это сообщить вам по телефону, когда он будет там.
Я приуныла. Фриц нахмурился.
— Мисс Лоуренс, — тихонько позвал он. — У вас есть нефть в Стилдоне. У вас есть миллионы Хэнтона. Ваше имя известно всему Данфорду. Все еще думаете, что двери в «Мистраль» не откроются перед вами?
Я улыбнулась.
Генри Фриц ушел, пообещав вернуться с фотокарточками.
О том, что было в доме Алана Лонгера, не хочу думать совсем. Это плохие мысли. Это страшные мысли. Поэтому прямо сейчас я предпочитаю поразмышлять о судье Нод. Этот человек должен знать, почему мы здесь и как надолго?
Весь следующий день лежу в кровати, обеспечив своей бедной шее необходимый покой, потому что знаю — большей нагрузки ей не вынести.
Я много сплю. А когда бодрствую, думаю…
Я не вернулась в особняк Джона. Я нарушила его правило.
Я не хотела этого, мне пришлось. Один только взгляд на мое лицо заставил бы мужчину потребовать от меня объяснений. А мне этого не нужно.
Чтобы предотвратить худшие последствия, я все же нашла в себе силы подняться с кровати и спуститься вниз, в общую комнату. Здесь есть телефон.
Людей немного, женщины и подростки собрались вокруг ящика на ножках. Я взглянула на черно-белую картинку на выпуклом экране, показывают сериал. Я знаю актрис этой комедии. Видела их на приеме в «Зеленом бриллианте» зимой.
Я подняла черную телефонную трубку. Сделала звонок Дэйзи и оставила сообщение для Хэнтона о том, что вернусь в особняк Джона через несколько дней. Коротко и сухо. А с другой стороны, что я еще могу сказать?
Клайду я оставила сообщение на автоответчик. Я знала, что в это время его не будет в квартире. Сделала так нарочно, потому что… хочу избежать затяжных бесед и ненужных вопросов.
Вернулась в квартиру.
Фотокарточки — способ повлиять на решения Алана Лонгера. Это тайна, о которой никто не должен узнать. Ни Хэнтон. Ни Коллинс. Ни кто бы то ни было еще.
Почему я всерьез рассчитываю на эффективность такого давления? Все очень просто. Фотографии будут находиться не в руках мужчины холодного рассудка, они останутся в распоряжении взбалмошной девчонки, способной на что угодно. Так будет мыслить сам Лонгер. Он будет думать об этом.
Мне даже не придется убеждать его в чем-то. За меня это сделает его собственный напуганный рассудок, а мне останется только выдвинуть условия.
Впрочем, Алан Лонгер и так знает, что мне нужно.
На следующее утро я проснулась слишком рано. На улицах Данфорда еще совсем темно, а мне не хочется спать. Я лежала, уставившись в желтый потолок. Я много думала о самых разных вещах. Я закрывала глаза в надежде на скорый сон, а потом поднимала веки опять.
Когда лежать совсем надоело, я стала бесцельно шагать по квартире, время от времени разминая мышцы рук, плечи. От этого каким-то непонятным мне образом боль в шее становилась тише, но потом опять возвращалась.
Недуг меня уже совсем вымотал. Я устала.
Когда с первыми лучами солнца кирпичная стена за окном стала светлой, в мою дверь тихонько постучались. Я подумала, это Фриц вернулся, и сразу распахнула дверь. Но это был не Генри. С той стороны дверного проема на меня смотрят две женщины.
— Меня зовут Эльза, — сказала та, что с длинными волосами и черными глазами. Ее я видела минувшим вечером в общей комнате. Уверенная, что я прячусь от своего обидчика, эта строгая на вид женщина нашла мою квартиру и привела с собой Саманту.
— Саманта может помочь, — сказала мне Эльза, молча указав мне на шею.
Я с опаской отнеслась к предложению доверить свое здоровье женщине в платье прислуги.
Мои мысли как всегда отразились на моем лице.
— Она могла бы тебе помочь, — без гнева, но решительно сказала Эльза и увела растерянную и напуганную Саманту от моей квартиры. Я взялась за ноющую шею и уже вслед им крикнула:
— Подождите!
Я впустила женщин в квартиру.
Саманта что-то сказала Эльзе на чужом мне языке, и та сразу велела мне встать лицом к стене. Я растерялась, но сделала так, как было велено.
Тонкая и высокая Саманта с полминуты касалась моих шеи и плеч, а затем выгнула мне руку и прогнула спину. А потом что-то сделала с моей ногой… Возникла резкая боль в шее, я вскрикнула. Тяжело дышу. Прислушиваюсь к ощущениям и вдруг понимаю — боли больше нет… Когда осознала это, успокоилась. Дыхание стало ровным.
Я очень медленно отошла от стены.
С любопытством и с благодарностью смотрю на Саманту. В том, что она сделала, я узнала мануальную процедуру.
