У мистера Голдхэнгера возникло очень неприятное ощущение, будто знакомый до мелочей мир стал переворачиваться с ног на голову. Долгие годы он старательно избегал ситуаций, в которых первую скрипку играл не он сам, и его посетители преимущественно умоляли его, а не запирали дверь на ключ или требовали стереть пыль с мебели. Правда, он пока не видел особого вреда в том, что ключ остался у Софи, поскольку, хотя она и была рослой молодой женщиной, он не сомневался, что сумеет в случае необходимости отнять его силой. Его врожденный инстинкт требовал со всеми быть как можно более любезным и учтивым, посему он улыбнулся, отвесил ей поклон и сообщил, что в его скромном жилище миледи вольна делать все, что ей вздумается. Затем он расположился на стуле по другую сторону стола и поинтересовался, чем может ей служить.
– Я пришла по очень простому делу, – ответила Софи. – Оно состоит в том, чтобы забрать у вас расписку мистера Ривенхолла и перстень с бриллиантом, оставленный вам в залог.
– Да, – с широкой улыбкой отозвался мистер Голдхэнгер, – дело и впрямь предельно простое. С удовольствием пойду вам навстречу, миледи. Не буду спрашивать, принесли ли вы с собой деньги, потому что такая деловая леди, как вы…
– Вот это мне нравится! – любезно прервала его Софи. – Досадно, что многие думают, будто женщины неспособны вести дела, а это, увы, приводит к напрасной трате времени. Спешу сразу же сообщить вам, что, ссужая пятьсот фунтов мистеру Ривенхоллу, вы дали их несовершеннолетнему. Полагаю, нет нужды объяснять вам, что
Она улыбнулась ему самым дружеским образом. Мистер Голдхэнгер тоже улыбнулся в ответ и негромко сказал:
– Какая образованная молодая леди, надо же! Если я подам на мистера Ривенхолла в суд, то денег своих обратно не получу. Но я не думаю, что мистер Ривенхолл хочет, чтобы я обратился в суд.
– Это правда, не хочет, – согласилась Софи. – Более того, хотя вы поступили очень дурно, одолжив ему деньги, будет несправедливо, если вы не вернете себе хотя бы основную сумму.
– Крайне несправедливо, – сказал мистер Голдхэнгер. – Кроме того, есть еще один ничтожный вопрос – мои проценты, миледи.
Софи покачала головой.
– Нет, процентов я не заплачу вам ни пенни, что, возможно, научит вас в следующий раз быть осторожнее. У меня при себе пятьсот фунтов ассигнациями, и когда вы передадите мне расписку и перстень, я их вам отдам.
Мистер Голдхэнгер сдержанно улыбнулся. Он был начисто лишен чувства юмора, но даже его не могла не позабавить мысль о том, что он откажется от своего интереса только потому, что так пожелала какая-то юная особа.
– Пожалуй, я предпочту оставить себе и расписку, и перстень, – сказал он.
– Так и я думала, – кивнула Софи.
– Вы должны понять, миледи, что я способен причинить мистеру Ривенхоллу огромный вред, – заметил мистер Голдхэнгер. – Он ведь учится в Оксфорде, не так ли? Да, я думаю, что там будут не совсем рады узнать о его маленькой сделке со мной. Или…
– Они будут совсем не рады, – заметила Софи. – Но и вам предстоит испытать некоторые неудобства, не правда ли? Впрочем, вы можете попробовать убедить их, будто даже не догадывались, что мистер Ривенхолл не достиг совершеннолетия.
– Какая умная молодая леди! – снова улыбнулся мистер Голдхэнгер.
– Нет, у меня имеется здравый смысл, и он подсказывает мне, что если вы откажетесь отдать долговую расписку и перстень, то мне придется отправиться прямиком на Боу-стрит[85] и изложить все дело магистрату[86].
Улыбка на лице мистера Голдхэнгера погасла. Он уставился на Софи прищуренными глазами.
– Не думаю, что это будет очень умно с вашей стороны, – сказал он.
– В самом деле? А вот мне кажется, это лучшее, что я могу сделать, и еще у меня есть ощущение, что на Боу-стрит буду очень рады с вами познакомиться.
Мистер Голдхэнгер разделял ее убеждение. Но он не верил, что Софи действительно поступит так, как обещает: обычно его клиенты весьма старательно избегали огласки. Он сказал:
– Думаю, милорд Омберсли предпочтет заплатить мне мои деньги.
– Пожалуй, вы правы, потому-то я и не сообщила ему об этом деле: шантаж со стороны такого создания, как вы, начисто лишенного хотя бы капли смелости, будет выглядеть нелепо и абсурдно!
Столь неожиданный и беспримерный поворот беседы внушил мистеру Голдхэнгеру неприязнь к своей гостье, хотя он и знал, что женщины часто бывают непредсказуемы. Он подался вперед и попытался объяснить ей некоторые наиболее неприятные последствия, которые ожидают мистера Ривенхолла, если тот откажется признать какую-либо часть своего долга. Он изъяснялся весьма образно, и речь его звучала зловеще. Чаще всего она производила на его клиентов нужное впечатление. Но только не сегодня.
