Несмотря на то, что с Голди я не раз выходила в свет, многих людей здесь я не знала. Это был совершенно иной круг. Я изо всех сил старалась держать осанку и сохранять на губах улыбку. Стивен принес мне шампанское и отошел поболтать с другом. Я увидела Томаса О’Кифа, стоявшего с Линетт Уолл возле оркестра. Оба пялились на меня, словно не верили собственным глазам, а я вспомнила наши пьяные посиделки в «Клифф-Хаусе». Как давно это было! Нервы снова начали шалить. Я отпила шампанское – оно показалось мне кислым на вкус.
– Мисс Кимбл, – раздался за моим плечом знакомый голос.
И я чуть не расплакалась от облегчения.
– Я уже и не чаяла, что ты придешь, – обернулась я с улыбкой к Данте.
– Но ты же прислала мне пригласительный билет. Разве я мог устоять?
– Я подумала, ты мог устать от балов.
Данте обхватил горло пальцами:
– Так и есть. Но ты попросила так мило.
Я даже не попыталась скрыть удовольствия от его слов:
– Ну, вот и ладно. А то я тут никого не знаю.
– Конечно, знаешь, – наклонившись, зашептал мне на ухо Данте, обдавая его теплым дыханием: – Вон Эйнджел Мартин – в персиковом атласе; платье старое, но кто посмеет обвинить ее за то, что у нее больше ничего не осталось? А там – миссис Лессистер. Нет, не эта, а вон та, у фонтана, где флажки вот-вот упадут. Тоже в старом наряде. Она надевала это платье на рождественский бал в прошлом году. Похоже, это показательно. Здесь все в старье. Кроме тебя. И платье тебе к лицу. Но опять… «Сити оф Парис».
– Да, сглупила я! Надо было послать телеграмму мистеру Уорту в Париж.
Данте отпил глоток своего шампанского:
– Он бы вылез из кожи вон, чтобы тебе угодить.
– Я рада, что ты пришел.
Взгляд Данте стал таким теплым, что мне захотелось затащить его в какое-нибудь укромное местечко.
– Ты же готовишься бросить вызов в лицо врагу. Я не мог пропустить такое шоу.
– Я думала – раз статья не произвела должного эффекта…
– Извини, что она не оправдала твоих надежд, – сказал Данте. – Но Олдер отдал мне социальную колонку, так что…
– Ты должен быть счастлив.
– Не знаю. По-моему, я скучаю по сплетням.
– Сегодня вечером их будет предостаточно, – сухо процедила я. – Хватит на всю оставшуюся жизнь.
– Я оставлю их для нового Юандерснитч. Он бродит где-то здесь, – сказал Данте, а потом тихо добавил: – Я пришел бы сюда и без шоу. Ты же знаешь. Просто потому, что ты попросила. Я скучал по тебе. Прости, что я…
Данте замолк. Я проследила за его взглядом. А когда увидела, на кого он смотрел, все, что собиралась сказать Данте или надеялась услышать от него, отошло на второй план. По залу под руку с миссис Деннехи шагал мой дядя Джонни – опять безупречно одетый и с идеально уложенными блестящими волосами! За ним следовала Голди – как прежде великолепная, в зеленом платье с изумрудами на шее. И… Эллис. При виде них ко мне вернулся тот гнев, с которым, как мне казалось, я уже справилась. Какими счастливыми они выглядели! С губ Голди не сходила улыбка, Эллис грациозно кивал, дядя жал протянутые руки. Их все приветствовали! Их ничто не уничтожило. Ни то, что я отобрала у них свои деньги. Ни сплетни, ни статья Данте. Они даже не запятнались!
– Поразительно, – прошептал Лароса.
Я не сказала ни слова. Я могла только как загипнотизированная наблюдать за тем, как они прошли по залу и взяли себе шампанское. Голди поболтала с Линетт, посмеялась с Томасом – все как в тот давний вечер, когда кузина схватила меня за руку и пообещала: «Мы отлично повеселимся!» И Эллис… такой самоуверенный, касающийся рукой ее локтя. И мой вероломный дядя… «Ты теперь – часть нашей семьи…» Неопороченные. Яркие, как языки пламени, подравшего город. Сан-Франциско все еще привечал их! Они творили все что хотели. И им все сходило с рук.
Вот они заметили меня. Улыбка застыла на губах Голди, и она что-то шепнула Эллису. Тот облизал губы и не утратил – как не утрачивал никогда – самоуверенности.
Дядя обернулся на оклик кузины: «Папа!» И посмотрел на меня. Лицо вспыхнуло радостью – не знай я дядю, я бы никогда не сочла ее притворной. Даже теперь мне захотелось поверить в ее искренность.
Но горький опыт этого не допустил.
– Они идут к нам, – хмыкнул Данте. – Боже! Какая выдержка!
Я знала, что он поведут себя именно так. Знала, потому что видела однажды, как Голди вчитывалась в колонку светской хроники. Я видела, как она плакала из-за Стивена Олрикса – только не от сожаления, как мне тогда показалось, а от злобы и раздражения. Я слышала, как она негодовала на миссис Хоффман. И знала о ее страстном желании стать членом Клуба почитателей котильона. Голди не потрудилась узнать, чего хотела от жизни я. Зато мне пришлось очень хорошо узнать, чего хотела она.
«В силах ли я отнять у нее это? Достанет ли мне матушкиных уроков? Достанет ли мне духа?»
