– …изо всех сил пытается оставаться классическим, – закончил мою мысль Эллис Фарж.
Я рассмеялась:
– Он жаждет выглядеть «почтенным» и в то же время не лишен показушности.
Теперь улыбнулся мой собеседник:
– Вы слышали о плане Бернхэма?
Я кивнула:
– О плане реконструкции города? Мой дядя считает, что для Сан-Франциско такой план не годится. Он опасается, что подобные преобразования отрицательно скажутся на предпринимательстве.
– Реализация этого плана обойдется городу очень дорого и обернется массовым сносом. Но это шанс для Сан-Франциско выделиться. Городу нужны архитекторы, которые не боятся пробовать что-то новое. Вот в каком ключе я разрабатывал проект Хартфорда, – кивнул на рисунок мистер Фарж. – Что? Не думайте, что вы так легко ушли от ответа. Я хочу услышать ваше мнение. Не слишком ли оно нарядное?
– А каково его предназначение?
Брови Фаржа сдвинулись к переносице:
– Это деловое здание.
– Для фирм и офисов? Тогда вы перестарались. Деловым его нельзя назвать даже с большой натяжкой. Стиль пирамид интересен, но колонны и декор придают зданию кичливости. Да и окон мало. Внутри будет возникать ощущение тюрьмы.
Фарж подошел и встал рядом со мной. Чуть ближе, чем следовало бы. И мне стало не по себе от осознания
– Вы изучали архитектуру?
– Увы, нет. Просто… я немного рисую, но…
– Это альбом с эскизами? В вашей сумке?
Я совсем про него забыла и теперь испытала ужас. Почему я не оставила его в карете?
Голди была настроена так оптимистично, но в ушах у меня зазвучали слова Шин: «Вам не следует показывать ему свои рисунки». Напоминание о неминуемом фиаско.
– Нет-нет, это вовсе не… – начала было я, но с его стороны последовал резкий, нетерпеливый жест.
– Ну-ка, дайте мне его. Я хочу посмотреть.
– Пожалуйста, это одни глупости…
– Пожалуйста, без комментариев. Позвольте мне самому составить суждение.
Движимая, скорее, его настойчивостью, нежели собственным желанием, я передала мистеру Фаржу альбом.
Он пролистал страницы, внимательно изучая мои эскизы и, без сомнения. находя в каждом изъяны. Я бы предпочла, чтобы он проглядел их быстро и решительно, положив конец моей нервозности.
Наконец мистер Фарж вскинул глаза:
– Что это с вами?
– Я сильно нервничаю.
– С чего? Эскизы очень хорошие. У вас прекрасный вкус. Вот этот мне особенно понравился, – Фарж щелкнул пальцем по библиотеке, которой, по мнению Голди, не хватало статуй. – И этот, – указал он на отделанную темными панелями столовую с контрастным деревянным полом с лучевым узором. Ту идею мне в свое время навеяла монохромность одной зимней картины – затянутого ледяной коркой пруда, сверкавшего под потемневшим небом, предвещавшим метель. Та сцена захватила меня настолько, что рука с карандашом буквально забегала по листу бумаги. – У вас действительно много отличных эскизов. Есть из чего выбирать.
Это было невероятно! Эллис Фарж не мог так думать! Я ждала
Но мистер Фарж поинтересовался:
– Где вы этому научились?
– Я нигде не училась. Ну… у меня была книжка об акварелях. Наверное, из нее…
– Ни одна книжка такому не научит. Вы никогда не брали уроков по дизайну?
– Я читала книгу Уортона… и еще несколько…
– А-а. – Модный архитектор снова взглянул на страницу. – Но главное – ваше внимание, способность подмечать нюансы, удачные сочетания… – Он выглядел удивленным и впечатленным, и мою нервозность растопила теплая, кружащая голову гордость. – Вот этот эскиз просто прекрасен. Они все прекрасны…
– Благодарю вас. Я польщена, – признала я, и это было явное преуменьшение.
– Жаль, что вы – женщина. – Мистер Фарж закрыл альбом. И прежде чем я успела среагировать на эти слова, их правду, беспощадно разрушавшую неожиданную надежду, он постучал пальцем по обложке альбома и спросил: – У вас есть еще эскизы?
– Десятки. Я рисовала их всегда, сколько себя помню. Это был хороший способ… – Я запнулась, удивленная тем, что чуть было не рассказала правду о своей матушке и о том, что эти рисунки значили для нее, о будущем, которое она мне прочила, о своем одиночестве и нужде.
Однако Эллис Фарж не дал мне сменить тему.
– Способ чего? – спросил он.
– Ничего. Ничего. – Мне хотелось положить конец его расспросам, но я почему-то ощутила разочарование, когда архитектор только кивнул.
Он вернул мне альбом:
– Что ж, вы сделали то, что я считал невозможным, мисс Кимбл. Вы завоевали мое внимание. Передайте дяде, чтобы он связался со мной.
– Спасибо вам, мистер Фарж, – произнесла я и ощутила такую благодарность, что едва не выронила альбом. – Я даже не могу выразить словами, как я это ценю.
Эллис Фарж снова вперил в меня взгляд – на этот раз насмешливый.
– Вы так сильно печетесь о ваших родных, мисс Кимбл?
– Они для меня – все, – сказала я просто. – Они меня спасли…
