– Что за дыра, тут даже коньяк не продают, – сказал он, протягивая Паскалю вино и усаживаясь обратно за руль. Бутылку Ричард пристроил между ног. – Нам что теперь, виноградной мочой имена выписывать? Ну ладно, деваться-то все равно некуда. – Ричард отхлебнул из бутылки и тут заметил, что Паскаль его разглядывает. – Мой отец двенадцать пинт пива в день выпивал. У валлийцев дурная наследственность, так что я себя сдерживаю: пью, только когда работаю. – Он подмигнул. – Поэтому я всегда работаю.
Через четыре часа человек, сделавший Ди ребенка, допил обе бутылки и остановился, чтобы купить третью. Паскаль только диву давался, сколько в Ричарда влезало вина. Они припарковали «альфа-ромео» в порту Ла-Специя, и юноша уговорил рыбаков в таверне отвезти их в Порто-Верньону за две тысячи лир.
– Я, между прочим, сам из маленькой деревушки, – сказал Ричард, устраиваясь на скамейке старой моторки.
Было холодно и темно, дул сильный ветер. Паскаль поднял воротник. Капитан встал у руля и вывел лодку из бухты, окатив их брызгами с головы до ног. На свежем воздухе Паскалю еще сильнее захотелось есть.
Капитан не оглядывался на пассажиров. Так и стоял на носу, как изваяние, с покрасневшими от холода ушами.
– Наше пятнышко на карте называется Понтрхидифен. Это долина между двумя большими зелеными горами, а посреди деревни течет речушка, чистая, как водка. Это в Уэльсе. У нас там угольные шахты. Знаешь, как речка называется?
Паскаль ни слова не понимал из речи Ричарда.
– А ты подумай. Все очень логично.
Паскаль пожал плечами.
– Эйвон. Как в Стратфорде-на-Эйвоне. Про Шекспира слыхал? Смешно, правда?
Паскаль согласился, что смешно.
– Так, кто тут про водку говорил? Ага, я же и говорил. – Он грустно вздохнул и крикнул в спину капитану: – Эй, капитан! Кто же выходит в море всухую? Так нельзя! (Рыбак не оборачивался.) Этак и до бунта недалеко, что скажешь, Пат? – Ричард устроился на скамейке полулежа, поднял воротник, чтоб не дуло, и продолжил рассказ: – Нас, маленьких Дженкинсов, было тринадцать, и все как один настоящие спиногрызы. Я двенадцатый. Когда тринадцатый родился, мне было два года. Он мамашу и прикончил. Сил в ней больше не осталось, все детишки досуха высосали. Мне последнему хоть что-то досталось. А потом нас воспитывала сестра, Сесилия. От старого козла Дженкинса помощи особой ждать не приходилось. Ему было пятьдесят, когда я родился, и он был пьян в зюзю с первыми лучами солнца. Я его почти и не знал. Из наследства одна фамилия. А псевдоним – это от учителя в актерской школе, хотя я всем говорю, будто в честь Майкла Бёртона назвался. «Анатомия меланхолии», слышал, нет? Нет? Ну извини. Нет, это все я сам придумал. Бёртон. Дики Дженкинс был сопливым сусликом, а вот Ричард Бёртон… он… орел!
Паскаль сонно кивнул. Бормотание Ричарда, стук мотора и качка его совсем усыпили.
– Все мальчишки Дженкинсы пошли работать в ту же шахту. Только я один выбрался. Меня спас Гитлер. Подвернулся шанс поступить в летчики. Повезло. Я думал, я слепой как крот и меня не возьмут. Нет, взяли. Вот скажи мне, что надо говорить парнишке из такой деревни, если встретишь его в Оксфорде?
Паскаль пожал плечами. Он ужасно устал от этой болтовни.
– Надо говорить: а ну вали в свою шахту обратно!
Видя, что юноша не смеется, Ричард склонился к нему, пытаясь объяснить:
– Ты пойми, просто я… не то чтоб я из шкуры выпрыгивал… но я знаю, каково это, тут родиться. Я же не всегда был… ну, вот таким. Нет, я, конечно, многое уже позабыл. Стал мягче, расслабился. Но ощущение помню.
В жизни Паскаль не встречал такого болтуна. Когда юноша чего-то не понимал по-английски, он старался сменить тему. И сейчас решил применить ту же тактику, хотя бы для того, чтобы снова услышать собственный голос:
– Ричард Бёртон, а вы в теннис играете?
– Больше в регби. Жесткие виды спорта мне больше по душе. Я бы после Оксфорда пошел играть нападающим за университетскую команду, но всех артистичных юношей губит легкость, с которой им покоряются женщины. – Он задумался. – Мой брат, Ифор, был отличным регбистом. И я бы не хуже смог, если бы постарался. Или надо было в хоккей податься, там у всех подружки с большими титьками. Но мне показалось, что актерам больше дают. – Ричард снова окликнул рыбака: – Эй, кеп, точно ни капельки нету? И коньяку не найдется? – Рыбак даже не обернулся, и Ричард снова прилег на скамью. – Чтоб ты потоп вместе с корытом, старый пидор.
Наконец они обогнули мыс, ветер стих. Лодка сбавила ход и ткнулась в дальний конец причала, в склизкие от воды доски. Ричард Бёртон прищурился, разглядывая дюжину коричневых домиков на берегу. Свет горел только в паре хижин.
– А что, остальные дома за холмом?
Паскаль смотрел на темные окна Ди Морей на третьем этаже его гостиницы.
– Нет. Это Порто-Верньона. Все.
Ричард покачал головой:
– Ну конечно. Прости! Боже мой, да это ж просто щель между скал! Телефонов тоже нет?
– Нет, – смущенно ответил Паскаль. – Может, следующий год придут.
