– Должно быть, он сейчас в Уилмингтон-Холле, поскольку сегодня воскресенье. – Франческа открыла адресную книгу, чтобы посмотреть номер телефона. – Не беспокойся, мама. С Гаем наверняка все в полном порядке. Он никогда в жизни ничем не болел, и я уверена, что ты зря поддаешься страхам.
– Франческа, я знаю, что там что-то произошло! – строптиво повысила голос Сара, и Франческа обеспокоенно посмотрела на мать. Так и до рецидива недалеко.
Слуга в Уилмингтон-Холле, ответивший на звонок, сообщил, что мистер Гай Эндрюс в этот уик-энд находится в Стэнтон-Корте у графа и графини Саттонских.
– Благодарю вас. – Франческа несколько удивленно повесила трубку и стала листать адресную книгу в поисках телефона Чарльза. – Кажется, Гай у Саттонов, – сообщила она Саре и принялась снова набирать номер.
– О Господи! Я так и знала, что с ним что-то случилось! – простонала Сара.
– Мама, перестань! Эдак ты снова заболеешь! Ты говоришь вздор. С какой стати с Гаем должно что-то случиться? – Кончив набирать номер Стэнтон-Корта, Франческа нажала на кнопку вызова сестры. Сара металась по подушке и тихонько хныкала, словно испытывая физическую боль.
Франческе не удалось связаться с Саттонами. Линия была занята.
Она решила повторить звонок через несколько минут.
Утро воскресного дня в Оксфордшире выдалось серым и туманным. Газоны Стэнтон-Корта были мокрыми от росы, и расцветшие растрепавшиеся розы опустили головки, усеяв траву лепестками.
Чарльз вышел из дома, как всегда, рано, посетил ферму, осмотрел заболевшего теленка. Он был рад уйти из дома хоть на несколько часов. Он ненавидел скандалы, а вчера вечером было много препирательств, в основном между Катрин и ее родителями, но естественно, и он и Софи так или иначе оказались в это втянутыми. Чарльз покачал головой, снимая соломинку с шеи теленка. Сегодня, судя по всему, атмосфера в доме может только еще больше накалиться, в этом не было никаких сомнений, и он ломал голову, какой предлог выдумать, чтобы уйти из дома после обеда. Слава Богу, Гай собирался отбыть вечером в Лондон, но оставались Диана и Катрин, которые смотрели друг на друга волками и не разговаривали. Даже его дети определились, чью сторону занять, и считали, что Катрин может дружить с Карлосом, если ей так хочется. Чарльз прислонился к двери коровника и любовно разглядывал теленка. Насколько животные симпатичнее людей, подумал он.
Диана проснулась с головной болью и искренне пожалела, что попросила Гая приехать в Стэнтон-Корт на уик-энд. Никакой пользы от его приезда не было, он только еще больше настроил Катрин против них. Испытывая усталость и тревогу, Диана обеспокоенно подумала, как ей удастся пережить этот день.
Гай в своей комнате, которая находилась дальше по коридору, лежа в постели, сочинял речь, которую планировал произнести в палате общин через три дня. Он собирался предложить внести изменения в закон о нарушениях правил пьяными водителями и знал, что может рассчитывать на поддержку премьер-министра. Гай потянулся в постели и мысленно горделиво ухмыльнулся. Через несколько месяцев, в этом нет сомнений, его пригласят в кабинет министров. Наконец-то он занял свое место в обществе. Для этого ему понадобилась почти вся взрослая жизнь, но сейчас он знает, что добился того, чего хотел. Надежное место в политике, уважение со стороны друзей, к тому же с помощью Дианы он сумел создать и поддерживать имидж весьма респектабельного человека. И никто до сего времени не заподозрил, с какой целью он порой исчезал на несколько часов, никто не догадывался, какие желания он удовлетворял. Поистине странно и смешно устроен мир!
Затем он встал с кровати и пошел принимать ванну.
О проблеме взаимоотношений Катрин и Карлоса он в это утро даже не вспомнил.
Катрин сидела за небольшим письменным столом в своей комнате, которая некогда была комнатой ее матери, и писала письмо Карлосу.
«Мой любимый Карлос…» – так начиналось это письмо. Как-нибудь она найдет способ увидеться с ним. Вчера он был таким любящим, когда говорил с ней по телефону. Несмотря на свое горе, вызванное смертью Карлотты, его голос просто звенел от любви к ней. Сердце Катрин готово было выпрыгнуть из груди, когда он сказал, как он нуждается в ней. Сейчас, когда Катрин писала Карлосу, ее сердце переполняла любовь к нему. «Я должна снова быть с ним, – думала она в отчаянии. – Должна видеть его лицо, слышать его голос, чувствовать, как он обнимает меня. Мы подходим, мы принадлежим друг другу».
Она услышала, как тетя Софи разговаривает с собаками, с ее кузенами Филиппом, Люси и Шарлоттой и спорит по поводу того, на каких лошадях они поедут кататься после завтрака.
Это было начало очень долгого воскресного дня.
