Генри разговаривал с ней накануне и знал, какую драму пережила Франческа. Дело было даже не в смерти брата и не в шоке от чудовищного обвинения, предъявленного Катрин; дело было в том, что Франческа окончательно прозрела относительно того, насколько Сара любила Гая и насколько неприязненно относилась к ней. Генри хорошо понимал болезненные повороты мыслей Сары. Она злилась из-за того, что Франческа осталась жить, а Гай умер.
– Чем еще могу тебе помочь? – спросил Генри.
– Не могли бы вы поддерживать постоянную связь с офисом в Нью-Йорке? Насколько я знаю, там все под контролем, но я могу сейчас в чем-то и ошибаться. И вообще, если что-то понадобится…
– Нет проблем. Предоставь это мне. Я с удовольствием прерву на какое-то время свой отдых. И не беспокойся о Саре. Она стреляный воробей. Выкарабкается непременно.
– Хочу надеяться, – не без сомнений проговорила Франческа.
– Нет сомнений в том, что она виновна, – сказал Артур Килгур, главный суперинтендант полиции, изучив дело в своем офисе на Нью-Скотленд-Ярд. – Дело совершенно ясное.
Это был суровый мужчина сорока с лишним лет, который вышел из низов и питал глубокую неприязнь к высшему обществу.
– Правда, как завершится это дело – вопрос совсем другой, – загадочно добавил он.
– Как это понимать? – Один из его коллег, Боб Бриджес, также изучивший заявления всех свидетелей по делу мистера Гая Эндрюса, члена парламента от Восточного Уэссекса, выглядел озадаченным. – Поблизости больше не было никого, кто мог бы его убить.
Артур Килгур искоса взглянул на Боба Бриджеса, чуть приподняв песочного цвета брови.
– Вы когда-нибудь имели дело с людьми вроде семейства Саттон? – спросил он.
Боб Бриджес напряг память и в конце концов признал:
– Нет… Пожалуй, что нет.
Артур Килгур сухо пояснил:
– Должен сказать, что эти люди держатся друг за друга прочнее, чем ракушки за скалу. Они ни перед чем не остановятся, чтобы защитить своих. Очень уж они ранимы.
– Ранимы? – Боб Бриджес выглядел искренне удивленным. – С чего им быть ранимыми? У них огромный клан, мешки денег, высокое положение.
– В том-то и дело! Эти привилегированные семьи представляют собой вымирающую породу. Они из последних сил держатся за свой образ жизни. Вы обратили внимание, пресса сделала из них котлету за последние несколько дней? Они не могут позволить себе подобной огласки. Позвольте мне кое-что вам сказать. – Артур Килгур стукнул кулаками по столу. – Они думают, что могут спрятаться за свои титулы, частные привилегированные школы и чертовски роскошные дома. Черта с два! Время этих лордов и леди кончилось! Но вы знаете, что может произойти? Вам сказать, чем все может обернуться? Они наймут самого дорогого адвоката и не дадут просочиться информации, которая доказывает виновность этой испорченной девчонки. Поверьте, Боб, она виновна, как тысяча чертей! До этого момента они не сумели даже придумать какую-нибудь крышу. Но они придумают. Готов биться об заклад.
Боб Бриджес выслушал диатрибу Артура Килгура и улыбнулся про себя. Все объясняется его обычной допотопной ревностью, подумал он и пожал плечами. К чему пускаться в споры. Повышение по службе более важно.
– Стало быть, что нам следует делать? – ровным тоном спросил он.
– Мы должны добиться, чтобы это доказательство было представлено в суде, вот что нам следует сделать во что бы то ни стало, – отрезал суперинтендант.
Диана сидела в обитом дубовыми панелями офисе своего адвоката мистера Джорджа Селвина и обсуждала план защиты. Мистер Селвин был одним из наиболее респектабельных и успешно практикующих королевских адвокатов. Чарльз сказал, что лучшей кандидатуры для защиты по этому делу просто нет.
– Мы должны доказать, что отец спровоцировал Катрин на выстрел в него, – заявил он, изучив материалы, разложенные перед ним на столе.
– Но она не делала этого! – воскликнула Диана. – Провокация, как и убийство из ревности, здесь совершенно не подходит! – Она сжала лежащие на коленях руки в кулаки, отчаявшись в том, что Джордж Селвин способен ее понять. Никто и ни при каких обстоятельствах не убедит ее в том, что Катрин взяла ружье и застрелила Гая.
Мистер Селвин тяжело вздохнул. Ему нравилась леди Диана, и он ей сочувствовал. Ему было жаль и ее дочь, но показания, которые дали независимо друг от друга свидетели, находившиеся в тот день в Стэнтон-Корте, были однозначно изобличающими.
Адвокат еще раз просмотрел их. Вот они, факты. Выводы очевидны. Больше не было никого, кто мог бы стрелять в Гая.
Джордж Селвин снова проанализировал каждое из свидетельских показаний, пытаясь найти хоть какую-то зацепку или лазейку. Но таковой не находилось.
