– Это не может быть?.. – в тревоге спросила она.
– Нет. Это какая-то кинозвезда делает покупки, – мрачно ответил Марк.
– Когда я снова тебя увижу, Марк? – тихо спросила Диана.
Он ответил лишь после значительной паузы.
– Одному Богу известно. Но я найду способ. – Он поднял горестный взгляд на Диану. – Но будет ли этого тебе достаточно, любимая? Наверное, это покажется тебе несправедливым, однако боюсь, что ничего другого предложить не могу.
– Ах, Марк… – Диана взяла его руку и крепко сжала. – Я люблю тебя. Давай все-таки не будем говорить друг другу «прощай». Я этого просто не вынесу. Мы должны снова встретиться. Ведь так?
Марк крепко прижал Диану к себе, словно не желая выпускать ее из своих объятий.
– Когда-нибудь, обещаю тебе, мы снова будем вместе… Хотя и не знаю, когда это случится.
– Я буду ждать, любимый, – сквозь слезы прошептала Диана.
Как только «Санни» пришвартовалась, Марк и Диана бросились вниз по трапу и сели в ожидающую их машину. Они все делали как-то суматошно, словно спешка могла помочь им смягчить боль.
Путешествие до аэропорта Ниццы заняло два часа. Дорога шла берегом моря. Солнце бросало закатные лучи на их лица. Они почти не разговаривали, но Диана держала на своих коленях руку Марка. Время от времени он пожимал руку Диане. Нужно бы поговорить о тысяче вещей, но так трудно было найти слова!
Аэропорт встретил их обычной суетой. Прилетали и улетали люди, громыхали тележки с багажом, на колясках везли маленьких детей. Чиновники с подозрением посматривали на каждого, там и сям стояли очереди, ожидавшие проверки багажа. А над всем этим загробный голос из громкоговорителей сообщал о прилетах и отлетах самолетов. Марк оформил все документы Дианы и подвел ее к выходу на взлетное поле.
Ей хотелось кричать от несправедливости происходящего, что-то билось в ней, словно пойманная птица, но она смогла лишь заплакать.
Марк взял ее за плечи.
Ее что-то душило внутри, не давало дышать.
Марк нежно и любовно поцеловал Диану.
– До свидания, любимая, – только и сумел сказать он.
Не в силах что-либо произнести, Диана посмотрела на него глазами, полными слез. Для таких моментов подходящих слов не существовало.
– Почему я не могу забрать ожерелье для арабской принцессы из твоего офиса вместе с отдельными бриллиантами? – спросил Гай. – Или же взять их у матери? Так или иначе я приду в офис попрощаться, перед тем как ехать в аэропорт.
– Потому что у нас существует отработанная система выноса ювелирных изделий из мастерских в выставочные залы. Эта проверка проводится внизу, – объяснила Франческа. – На девятом и десятом этажах у нас такой системы нет. Почему это тебе кажется затруднительным?
– Зачем мне иметь дело со всякими продавцами в зале, если гораздо проще забрать все это у тебя? – упорствовал Гай.
– Ну ладно, ладно. Будь по-твоему. Господи, до чего же ты ленивый! Смотри, не оставляй ручной багаж без присмотра. Все застраховано, однако принцесса ждет не дождется ожерелья и будет страшно огорчена, если его украдут.
– Ты меня что – за кретина принимаешь?! – взорвался Гай. – Я оказываю любезность, связываясь со всеми этими делами.
Они сидели с бокалами вина в квартире Сары, ожидая, когда она к ним присоединится. Это был последний вечер Гая в Штатах, и Сара настояла на том, чтобы был дан прощальный обед.
По мнению же Франчески, чем быстрее Гай уедет в свою Англию, тем лучше. Его дальнейшее пребывание здесь лишь осложняло положение Франчески, да и Сара выглядела уставшей и озабоченной. Гай немало времени проводил в главном офисе, всюду совал свой нос и рылся в бумагах, когда мать уходила. Чего он, спрашивается, ищет?
– Я фактически превращаюсь в вооруженную охрану, которая должна сторожить вот это, – сказал однажды Генри, похлопав по стопе гроссбухов на его столе. – Я договорился с банком компании, чтобы все это хранилось в сейфе.
– Гроссбухи, регистрирующие продажи? А на кой черт? – удивилась Франческа. – Они не представляют интереса ни для кого, кроме бухгалтерии. Есть гораздо более простые способы определить наши доходы, чем рыться в этих толстенных книгах.
– Если эти гроссбухи попадут в грязные руки и будут преданы гласности, это принесет серьезные неприятности королям и императорам, султанам, принцам, некоторым президентам, не говоря уже о богатых бизнесменах, – с некоторой высокопарностью объяснил Генри.
Франческа искренне рассмеялась:
– Дядя Генри, не стоит все до такой степени драматизировать! Конечно, с нашей стороны было бы нехорошо предавать все это гласности, но, честное слово, не совсем понимаю, почему это может больно задеть тех или иных людей?
– Здесь фиксируются не только проданное ювелирное изделие и его стоимость. Здесь указывается имя покупателя и того лица, для которого оно предназначается. Теперь понятно?
На лице Франчески отразилось изумление.
– Вы хотите сказать, что если женатый человек приходит в «Калински джуэлри» и покупает что-то для своей любовницы, то мы выясняем, кто она такая?
