– Страховая компания в Лондоне только что сообщила мне, что принцесса Муна застраховала ожерелье у них, и выражает сомнение в том, что инцидент подан верно.
– Почему? Если она предъявила им наш покупной чек, никаких проблем не может быть.
– Дело в том, – объяснила Франческа, – что она отвезла ожерелье к Барриджам – в ювелирную компанию на Нью-Бонд-стрит. И ожерелье совсем недавно оценили. Ювелирные изделия поднимаются в цене с потрясающей быстротой, так что это нормальная практика. Ожерелье было подлинным. Они осмотрели его, и камни были настоящими.
В комнате установилась тишина – Сара и Генри пытались переварить неожиданный поворот событий.
– А как же ювелиры в Париже, где принцесса хотела отремонтировать застежку? Они сказали, что камни фальшивые.
– Совершенно верно. Эксперты из нашего парижского филиала осматривали ожерелье. Вместо камней в нем определенно стекла, – сказала Франческа.
Сара откинулась в кресле и глубоко вздохнула.
– Тем не менее я рада, что мы выяснили по крайней мере это.
– И что же мы, черт возьми, выяснили? – вскинулся Генри. – Все запуталось еще больше. Похоже, существуют два идентичных ожерелья – одно настоящее, а второе поддельное. Это нисколько не помогает выяснению истины.
– Если… – задумчиво проговорила Франческа, но под взглядом Сары покачала головой и неожиданно улыбнулась. – Впрочем, это просто так… Забудем об этом.
Спустя несколько минут, идя по коридору, Франческа повернулась к Генри и очень тихо сказала:
– У меня есть идея, дядя Генри. Вы могли бы поднять гроссбух продаж с конфиденциальными записями за последние десять лет?
Генри удивленно посмотрел на нее:
– Конечно. А зачем они тебе нужны?
– У меня такое чувство, что в них мы можем найти ответ. Ведь лондонский и парижский филиалы тоже посылают их нам на хранение, да? Мне хотелось бы взглянуть и на них.
– Все хранится здесь. Гроссбухи из Нью-Йорка, Лондона, Парижа, Рима.
– Гроссбухи из Нью-Йорка, Лондона и Парижа – это то, что нам нужно, – сказала Франческа.
– Серж, завтра я улетаю в Англию, – объявила в тот же вечер Франческа, когда они обедали у нее на квартире.
– А за каким дьяволом? – удивленно спросил Серж, поднимая глаза от тарелки с омаром «термидор».
– Возникли чрезвычайные обстоятельства, связанные со злополучным ожерельем, и я должна все держать в тайне, пока дело не прояснится. Ты единственный человек, кто знает, куда я еду. – Она пододвинула к нему бокал. – Налей мне, пожалуйста, еще вина, любимый. Спасибо. Мать думает, что я еду проверять наш филиал в Лос-Анджелесе. Как, впрочем, и дядя Генри.
Серж усмехнулся:
– А что будет, если они попытаются с тобой связаться по телефону? Уж лучше бы сказала, что я тебя похитил и утащил в горы… где насиловал весь уик-энд.
Оба рассмеялись.
– Если бы был только ты! Ничего лучше и придумать нельзя. Но все последние дни – это какой-то сплошной кошмар!
Серж поднял бокал:
– За тебя, любовь моя! А если говорить серьезно – так ли необходимо тебе ехать в Англию?
Франческа кивнула:
– Я должна до конца разобраться в этой запутанной истории. Она здорово раскачала положение компании, и я намерена все выяснить.
– Опять для тебя работа важнее всего, любовь моя. – Серж положил себе салата и пододвинул салатницу к Франческе. – Когда мы с тобой окажемся на первом месте?
– Ой, Серж, ты несправедлив! Я уеду всего на несколько дней. И ты должен понимать, насколько это важно.
– Все, имеющее отношение к «Калински джуэлри», чрезвычайно важно, с твоей точки зрения, – глухо сказал Серж, и взгляд его как-то потух. – Ты много раз ездила по делам в течение этого года. Ты когда-нибудь намерена перейти к оседлой жизни, завести ребенка, вести нормальную, размеренную жизнь?
Франческа тяжело вздохнула:
– Милый, ты же видишь, как все получается! И эта история с ожерельем… Постарайся понять, что моя жизнь делится надвое: одна часть принадлежит тебе, вторая – компании.
Серж наклонился и снова наполнил вином бокал Франчески. Она никак не хотела терять Сержа: он внес тепло, счастье и любовь в ее жизнь, она искренне любила его, но у нее была также и работа, которая значила для нее очень много. Правда, ей не хотелось даже себе признаваться в том, что работа значила для нее больше.
– Конечно, я понимаю, что тебе необходима определенная свобода, но мне хочется, чтобы мы наконец поженились и создали семью. Я хотел бы, чтобы мы были настоящей семейной парой. Но сейчас мне кажется, что жениться на тебе не легче, чем выйти замуж за президента Соединенных Штатов! – Серж невесело улыбнулся.
– Вот поэтому я хочу, чтобы все оставалось как есть! – воскликнула она.
– Я понимаю, что ты еще не готова выйти замуж, – медленно проговорил Серж, любовно глядя ей в глаза. – Ты должна покорить горы, прежде чем сочтешь себя готовой стать женой и матерью.
– А ты подождешь меня? – вдруг обеспокоенно спросила Франческа. Она слышала в себе два внутренних голоса. Один говорил: я люблю его, я нуждаюсь в нем и хочу, чтобы он был всегда рядом. А другой твердил: ты любишь также свою работу, ты нуждаешься в ней.
