— У нас такое! — сообщила она, снизу вверх глядя на коррехидора глазами, в которых плескалось нестерпимое желание первой сообщить о случившемся, — братик после поездки к главе Дубового клана, где получил заслуженную взбучку, даже обедать не стал. Сразу пошёл в дедушкину оружейную, взял ритуальный кинжал эпохи Расцветания и Увядания и со всей силы ткнул себе в живот.
Девчонка наглядно показала, каким именно образом Турада это сделал.
— Но братик не был бы братиком, — покровительственным тоном заявила она, — если бы поинтересовался сначала, как правильно вспарывать себе живот при совершении ритуального самоубийства, вместо того, чтобы просто тыкать в себя кинжалом и орать после этого во всю глотку.
Все эти важные сведения были сообщены, пока они разувались и проходили в дом.
— Акико! — раздался возмущённый мужской голос, — я же велел тебе встретить господина Окку, а не сообщать ему собственную версию развития событий. Быстро в свою комнату! И чтоб носу оттуда не казала, пока мама не позовёт!
— А я, между прочим, самый главный свидетель, — не унималась девчонка, оказавшейся младшей сестрой адъютанта, — и, господа офицеры, — это уже относилось к новоприбывшим, — самой первой на месте происшествия очутилась. И вижу: Тимми на полу корчится, орёт, а возле него огроменная лужища крови натекла, я…
Но Аки не успела рассказать, как именно ей удалось проявить замечательные героизм и выдержку в неординарной жизненной ситуации, поскольку отец ухватил её за руку и увёл прочь. С коррехидором и чародейкой осталась госпожа Турада, которая поминутно всхлипывала и утирала глаза.
— Вы скажите главное, что с Тимоти? — Вил заглянул в заплаканное лицо ещё нестарой женщины, на которую её сын был удивительно похож.
— Ой, сэр Вилохэд, — в очередной раз всхлипнула женщина, — это — такой ужас! Я даже представить себе не могла, чтобы мой мальчик попытался наложить на себя руки. Он ведь такой жизнерадостный, весёлый, и на таком престижном месте. Виноват во всём отец. Боги, боги, ну почему я не остановила его!
— Госпожа Турада, — коррехидор глазами указал Рике на бутылки, примостившиеся на отдельном низком столике, — если опасность миновала, вам необходимо взять себя в руки, — он буквально заставил её сделать несколько глотков бренди. Та поперхнулась, закашлялась и оттолкнула руку с бокалом.
— Невозможно, я не могу успокоиться, пока перед глазами стоит картина практически смерти моего дорогого мальчика! Кровь! Вы не представляете, сколько там было крови.
Рике порядком поднадоели все эти причитания над несостоявшемся покойником, и она шёпотом попросила разрешения магией облегчить душевные муки матери Турады. Коррехидор, естественно, позволил.
— Госпожа Таками — дипломированный маг на службе его величества Элиаса, — представил он девушку хозяйке дома, — я хотел бы предложить вам её помощь, чтобы хотя бы немного облегчить ваше состояние.
— Нет! — категорически заявила женщина, — ни за что! И не думайте. Знаю я, что чародеи в мозгах у человека сотворить способны! Даже не приближайтесь, ко мне, милочка, — гипотетическая опасность, внезапно возникшая на горизонте в виде симпатичной девушки-мага на королевской службе, вернула госпожу Тураду в нормальное состояние, — ставьте свои волшебные эксперименты где-нибудь в другом месте. Я сама в силах о себе позаботиться.
— Никто и не спорит, Вари́да, никто и не спорит, — это появился отец пострадавшего — среднего роста, с худой и жилистый, с нездоровым цветом лица, какой бывает обыкновенно при болезнях желудка, — тогда в знак сего прекрати лить пустые слёзы, ибо твоё сокровище живо и почти что здорово. Врач заверил, что комедия ограничилась относительно глубоким порезом мышцы живота. Надеюсь, вопли этого паршивца, когда ему накладывали швы, достаточно красноречиво показывали, что он не был при смерти, раз хватало сил орать на всю округу.
— Если бы ты не добавил упрёков к тем, что Тимми пришлось выслушать от сэра Гевина, ему не пришло бы в голову убивать себя! — слёзы на лице госпожи Турады высохли, и она бросилась защищать сына, — одни слова, что наш мальчик является позором Дубового клана, способны могильной плитой припечатать любую самооценку! А ты добавил, да ещё и в выражениях не стеснялся.
— Нет, по-твоему, я должен был миндальничать с негодяем, которого без штанов застукали в чужом доме ночью пьяным в обществе столь же раздетой девицы сомнительной репутации⁈ Турада! Мой старший сын обчищает богатых сограждан! Да я сам готов вложить ему в руки ритуальный кинжал, да ещё и посодействовал бы!
— Ты — не отец, ты — бесчувственное бревно! — вскричала его супруга.
