Игоря заболтали Настины соседки, так что ему пришлось немного задержаться. Сама Настя прибавила шаг, чтобы успеть пробежать путь до проспекта быстрее него. Однако почти сразу стало ясно, что как ни крути, а встретиться им всё равно придётся — он же на машине. Так что Настя свернула с тропки между зарослями и оказалась у старых развалин, которые, если верить разным источникам, являлись остатками не то бани, не то церкви, не то всего вместе.
Обрушенные стены давно заросли тонкими деревцами и кустами, крыша провалилась, рассыпавшись по полу множеством разнокалиберных обломков, теперь занесённых песком и землёй.
Настя кое-как пробиралась по бугристому рельефу, расставив руки, чтобы не упасть. Кое-где с древних стен сползла штукатурка, открыв облезлые остатки фресок. Деталей уже почти не разглядеть — только овалы лиц, голубой и белый фон, остатки облаков и ещё какие-то малопонятные детали вроде крыльев, руки с крестом, книги в длинных тонких пальцах.
Побродив у стен и посмотрев вверх, на небо, Настя достала телефон. Чуть за полдень. Интересно, Игорь уже уехал? Можно выходить-то?
— Любезная барышня, — раздался где-то рядом хриплый мужской голос. — Можно попросить вас сделать милость?
Настя выглянула из-за выщербленного остатка колонны и увидела грязного деда в старой оборванной одежде. От него метров за десять несло перегаром и нечистотами.
— Не одолжите ли вы пару монет бывшему художнику? — кряхтел дед, почёсывая шею под спутанной бородой. — Нынче большой праздник, надо бы отметить.
— Почему же вы бывший? — спросила Настя, роясь в карманах сумки.
— Ну так это… — Дед почесался под штанами. — Мои таланты нынче не востребованы.
— Это почему? — Настя отдала ему сотенную купюру и стала потихоньку двигаться к выходу.
Дед растянулся в беззубой улыбке, показал кому-то наверху денежку, что дала Настя, подмигнул и весело спросил:
— Видал, а? — Он расправил купюру и щёлкнул по ней.
Настя глянула вверх, не увидела ничего, кроме серого ноябрьского неба над крошащимися стенами и бочком стала отходить от деда.
— Я, милая барышня, умудрился впасть в прелесть. — Дед спрятал деньги в недрах кучи старых курток, висевших на нём слоями, как на луковице. — Пустяковое, казалось бы, дело было поручено — подсказывай, подправляй. Но всегда же хочется как лучше, правда?
— Правда, — тихо произнесла Настя, осторожно ступая по осколкам кирпичей.
— Вот и мне захотелось сделать так, чтоб лучше, чем у других. А мне — щёлк по носу. Мне бы охолонуться, а я — в нервы. Раз выпендрился, два. И всё — крылья долой. — Дед развёл руками, как ведущий ток-шоу, объявляющий рекламу.
— Крылья? — переспросила Настя. От удивления оступилась и чуть не упала. Доли секунды, пока она обретала равновесие, хватило, чтобы увидеть стены расписанными ликами с большими глазами. Люди в ярких одеждах, светящиеся облака, крылья.
— Да, да, всё правильно. Крылья. — Произнёс ровный приятный голос.
Дед исчез, а на его месте появился осанистый невысокий седой мужчина с аккуратной белоснежной бородой и в опрятном брючном костюме. Настя снова оступилась и снова чуть не упала.
— Правда, ста рублей маловато, чтобы их вернуть, — белозубо улыбнулся мужчина. — Зато на костюмчик хватило. Благодарю вас, милая барышня.
— Крылья, сто рублей, — непонимающе бормотала Настя. — Вы вообще кто?
— А кого вы ищете? — красиво изогнул белую бровь мужчина.
— Никого. Я тут вроде как прячусь.
— Да, это хорошее место, чтобы спрятаться, — закивал мужик. — Только от себя не спрячешься. Даже здесь. За сим откланиваюсь.
Он оправил рукава костюма, глядя вверх. Снова кому-то там подмигнул и ровной аристократической походкой направился к выходу. Будто не по старым кирпичам ступал, а по качественной булыжной мостовой. Завернул за остатки дверного проёма и исчез.
Настя снова посмотрела на небо. В просвете между тучами, напоминающем большую трещину в камне, виднелось белое солнце, расходящееся лучами по всему небу.
Так. Куда она собственно собиралась? А, ну да. В кафе к Бороде. Только вот всякое желание выбираться в город напрочь отпало.
Настя вышла из развалин и направилась домой. Машины Игоря уже не было, зато тётя Римма с подругами из всех соседних домов активно обсуждали очередную повестку дня. В какой-то момент они как по команде смолкли и одновременно, словно сборная по синхронному плаванию, повернулись в Настину сторону. Она только помахала им рукой. Хватит на сегодня дружелюбия. И лучше бы никто в ближайшие часы к ней больше не подходил, а то как окатит позитивом, весело отрывая по пути конечности.
Придя домой, Настя сварила себе какао и плюхнулась в кресло перед телевизором. Правда, по всем каналам шли или советские фильмы, или вдохновенно-торжественные концерты, или ток-шоу, где напомаженные знаменитости наперебой делились духовным опытом.
Даже не допив какао и не доев третью слойку, Настя выключила зомбоящик. Телефон сообщил, что Борода желал побеседовать с ней в формате видеозвонка.
