После этого она переходит к фотографиям Джека из «Цеха», к тем старым фотографиям заброшенных зданий Уикер-парка начала девяностых, репостит вырванные из контекста кадры запустения и разрухи, называет их «порнографией развалин» и говорит, что только привилегированный мудак из элитных кругов может так фетишизировать бедность. Лоуренса возмущает слово «привилегированный», и он сообщает Брэнди, что ни хрена она не понимает, о чем говорит, что она даже понятия не имеет, насколько трудным было детство Джека, что ни с какой стороны оно не было привилегированным и что если здесь и есть кто-то привилегированный, так это сама Брэнди, которая живет в шикарном доме и водит ребенка в шикарную школу. После чего Брэнди, явно успевшая кое-что разузнать об Элизабет, ссылается на статьи «Википедии» об Огастинах из Литчфилда, штат Коннектикут, показывая, что Элизабет действительно выросла в самых что ни на есть привилегированных, в чудовищно привилегированных условиях, а гигантское состояние ее семьи, кстати, тесно связано с Ку-клукс-кланом. Тут Лоуренса заносит окончательно, и он ни с того ни с сего называет Брэнди «фашисткой», после чего Брэнди прочесывает длинную историю сомнительных постов Лоуренса, связанных с теориями заговоров, приводит ссылки на его самые провокационные, самые некорректные комментарии и называет его «дремучим расистом». А поскольку Лоуренс проводит много времени в этом треде и имеет прочные связи с определенными личностями в «Фейсбуке», обожающими масштабные скандалы, это препирательство привлекает внимание Патриота Среднего Запада, Бунтаря Южанина, Прогрессивного Интерсекционалиста, Осознанного Воина, Уставшего Ученого и Алексис Фокси, которые приходят в группу и влезают в разборки в своей обычной воинственной манере. Потом подключаются боты с репостами и еще больше подливают масла в огонь, так что страница «Сохраним Парк-Шор», захваченная Лоуренсом, Брэнди и одним троллем с армией ботов, тут же приобретает бешеную популярность и превращается в эпицентр бесконечных культурных войн.
Джек, конечно же, ничего об этом не знает. Он не видит, чем занимается отец, потому что отфрендил его и перестал заходить в «Фейсбук», и в этот день – в день, когда Лоуренс наконец-то вырывается на волю из своего цифрового карантина, – Джека нет в сети. Он далеко от компьютера. Он не смотрит в телефон. Он ссорится с Элизабет, и только когда Тоби стучится в дверь, заходит в неотделанную пустую спальню и говорит, что они, Джек и Элизабет,
ЕЩЕ НЕ РАССВЕЛО, когда Джек почувствовал, что его будят. Он открыл глаза и сквозь сонную пелену увидел в слабом голубоватом свете свою сестру Эвелин, которая тормошила его и озорно улыбалась.
– Как насчет? – прошептала она.
Он поморгал, прогоняя дремоту и тут же забывая, что ему снилось, огляделся, и мир обрел четкость: это была гостиная в их с родителями доме, он спал на диване, его старшая сестра приехала на неделю и протягивала ему руку, и он улыбнулся и взял ее ладонь, и тогда она рывком подняла его с дивана, и они вместе вышли навстречу бледному оранжевому зареву на горизонте, и Джек вытер сонные корочки из уголков глаз, а Эвелин принюхалась к прохладному воздуху и сделала очень глубокий вдох всем телом, широко распахивая руки.
– Я и забыла, как здесь пахнет, – сказала она, закрыв глаза и подняв лицо к небу. – Орегано и солнцем.