Он явно нервничал, переживал и очень стеснялся. Даже сесть на стул опасался. Я сразу почувствовал себя помещиком в огромной заснеженной русской усадьбе, к которому зашёл его крепостной, доедающий последние полпуда муки. А до нового урожая ещё полгода.
— Сэр, мне очень неудобно. Разрешите мне постоять?
— Нет, не разрешаю, Уго. Пожалуйста, присядь.
— Спасибо вам огромное, сэр, — произнёс Уго и едва присел на краешек стула.
— Уго, расскажи, пожалуйста, о себе и о своей семье.
— Сэр, мы бедные люди. Приехали сюда из Эквадора три года назад. Приехали не просто на заработки — мы хотели здесь остаться и дать детям образование.
— И как успехи, Уго?
— Я сначала перебивался временными и случайными заработками. А жена сразу же нашла работу прислуги в одном богатом доме. Потом она хотела устроить меня туда тоже, но хозяин не дал мне работу.
— А какую ты хотел работу?
— Сэр, я согласен на любую работу. Я с детства привык к труду. Мы были малоземельными мелкими фермерами, вся наша семья. Это очень тяжёлый труд. Но если мы с братом разделим землю, то никак не прокормим свои семьи. Поэтому мне как младшему пришлось ехать на север.
— А что ты можешь делать? Перечисли.
— Я могу работать на всех видах сельскохозяйственной и автомобильной техники. Могу быть садовником, владею всеми видами строительных специальностей. Работал водителем мусоровоза.
— Как ты потерял здесь место водителя мусоровоза?
— Это плохая история, сэр.
— Расскажи.
— Случай. Очень вредный и злой руководитель мне попался.
— Смелее, Уго. Смелее!
— Я поставил машину после смены и должен был привести её в порядок, а также навести порядок на своём стояночном месте. Вдруг приходит начальник отдела и поскальзывается на валяющемся целлофановом пакете, который я ещё не успел убрать. Его кто-то до меня бросил. Он падает, причём очень неуклюже. Я не удержался и усмехнулся, когда подбежал ему помочь подняться. Вот он меня за эту усмешку и уволил.
— А что профсоюз?
— Я не вступил.
— Почему?
— Мы с женой каждый доллар считаем. Пожадничал. Потом уже поздно было.
— Мерзавец твой бывший начальник.
— Сэр, я никогда начальство не ругаю.
— Даже бывшее?
— Даже бывшее.
— Почему?
— Мы скромные, бедные люди.
— А что, только нескромные и богатые начальство ругают?
— Богатые могут быть нескромными. Они могут себе позволить всё, что хотят.
— Почему?
— У них есть деньги. Они не думают, чем завтра детей кормить.
— Можно подумать, в нашей стране кто-то с голода умер!
— Сэр, с голода никто не умирает. Но нам с двумя детьми ни на что денег не хватает.
— Не понимаю, Уго, почему ты не смог устроиться работать на стройку. Мне кажется, туда берут всех желающих.
— Меня туда не возьмут, потому что там многие меня знают.
— Поясни подробнее.
— Все выходцы из стран Латинской Америки и Карибского бассейна, которые живут здесь и где-то работают, так или иначе между собой общаются. Поэтому многие знают, что я придерживаюсь «левых» взглядов.
— Ну и что? Это свободная страна!
— Это так, но всё непросто. Я работал с выходцами из Гватемалы. А если вы знаете, то на всех стройках нашего штата именно выходцы из Гватемалы являются бригадирами. К сожалению, обо мне прошёл несправедливый слух, что я социалист и склонен к возмущению, могу подбить на это своих коллег здесь, в США.
— Ты хочешь сказать, что этот слух на пустом месте образовался?
— Сэр, многие знают, что в Эквадоре я состоял в эквадорской социалистической партии. Но это было только в Эквадоре!
— Для чего?
— Я боролся за справедливость.
— Каким образом?
— Я тогда переехал в столицу, в Кито, и всё свободное время посвящал работе на свою партию, занимался агитацией. Мы тогда боролись за дедолларизацию нашей экономики.
— И что случилось?
— У нас в 2003 году к власти пришла военная хунта во главе с полковником Лусио Гутьерресом, и начались преследования социалистов, точнее, активистов.
— А что значит быть социалистом?
— Я марксист. Вы слышали что-нибудь о Ленине, Марксе?
— Слышал. И что там такого?
— Великий Ленин поднял революцию в России. Крестьянство и пролетариат победили буржуазию и помещиков. Крестьяне получили землю, а рабочие — заводы.
— И чем там всё закончилось?
— Американцы подкупили Горбачёва. Они всех подкупают. У них все деньги мира!
— Молодцы!
— Это несправедливо. Посмотрите, как они поступают с Кубой, Венесуэлой и многими другими странами.
— Понимаю, что ты имеешь в виду. И тем не менее ты приехал трудиться в США.
— А что нам остаётся?
— Ты не любишь США.
— Я очень уважаю обычных американцев, ничего не имею против США, но я не согласен с тем, что они делают в наших угнетённых странах. В любом случае совершенно не собираюсь участвовать в политической деятельности на территории США.
Я решил свернуть разговор про политику. Услышанного мне было достаточно.
Одно то, что Уго на беседе с потенциальным работодателем не смог удержаться и скрыть свой марксизм, говорило о многом. Я увидел перед собой человека с определёнными убеждениями, с «левыми» взглядами, антиимпериалиста.
