— И ради нашей Родины! А это самое главное, — заключил я.
В ситуации с Ником они впервые столкнулись с выбором. Выбор был таким: убить или сохранить жизнь. Вот тогда они и сделали все главные умозаключения, приняли для себя решение на будущее и сейчас уже были готовы к такому развитию событий. Именно тогда они были «обстреляны». Именно тогда они почувствовали запах крови и перебороли себя.
Теперь передо мной сидели уже опытные воины, очень и очень красивые настоящие воины.
Сегодняшний ужин — это не повод горевать над жизнью убитого нами ни в чём конкретно не повинного человека.
Это повод праздновать победу в отдельном бою, где погиб человек от случайных осколков. Погиб отдельно взятый нерадивый воин вражеского государства. А мы выжили и продолжаем воевать.
И ещё… Тогда я подумал, что жизнь человека в развитых европейских (по менталитету) странах — а к ним я, безусловно, относил и США, и Россию — очень сильно переоценена в современности. То есть в России не очень иной раз, а в США очень сильно завышена цена человеческой жизни. Но говорить об этом вслух своим женщинам не хотел. Считал, что пока им рано о таком думать.
На следующий день я был у сенатора. Пошли к прибою.
— Сэр, проблемы больше нет.
— Как я могу это понять или проверить?
Я ожидал этот вопрос.
— Зачем вам?
— Виктор, брось!
— Хорошо.
Показал сенатору ролик. Он знал лицо Дика.
— Что ты будешь делать с этим кино?
— Оно будет у меня. Дик не знает, где оно будет храниться. Но знает, что оно в надёжных руках.
— Он с тобой знаком, видел тебя?
— Нет.
— Кто с ним работал?
— Он этого человека не знает и не увидит больше.
— Это хорошо. Ты будешь Дика дальше как-то использовать?
— Да.
— Как?
— Он свяжет моих с Пингом.
— Чушь.
— А как мне быть?
— До чего же вы всё-таки тупые! Останови там всё!
— Почему?
— Останови и приходи. Поужинаем. Я подумал и решил вам помочь.
Мне нужно срочно связаться с ГРУ.
Отъезжаю. Иду в торговый центр. Свой телефон оставляю в машине. Иду в туалет, захожу в кабинку. Активирую симку на одноразовом телефоне и пишу сообщение. Тут же получаю в ответ подтверждение. Следом буквально через пару минут получаю сообщение о том, что письмо Дику ещё не успели отправить. Симка летит в унитаз, а телефон после короткой водной процедуры с мылом летит в урну для одноразовых бумажных полотенец.
Вечером приехал в самый дорогой, просто с космическими ценами, китайский ресторан. Сенатор решил ужинать в нём.
Вижу, что он с каким-то китайцем.
— Знакомься, Виктор, это мой давний и хороший друг Джон.
— Очень приятно познакомиться, Джон.
— Да, мне тоже очень приятно, Виктор.
— Виктор, Джон владеет этим рестораном единолично.
— Я никогда здесь не был.
— Естественно. Кто может себе позволить такие цены! — воскликнул сенатор.
— Для вас, сэр, всегда есть скидка тридцать процентов, — неизменно улыбаясь, сказал Джон.
— Давайте, господа, приступим к делу. Сначала обсудим бизнес, потом как следует отужинаем, — заключил сенатор.
— Виктор, кроме этого ресторана, Джон владеет частной разведывательной компанией.
— Что?! — я не смог сдержать эмоции.
— То, что слышал. Официально основной задачей этой компании является промышленный шпионаж. Поскольку Джон не занимается разведывательной деятельностью на территории США, то он ничего не нарушает, — сказал сенатор.
— Мы работаем в странах, не входящих в блок НАТО. В основном на территории коммунистического Китая, во Вьетнаме и некоторых арабских странах. Просто покупаем и продаём информацию. В нашем бизнесе информация — это товар.
— И кто ваши покупатели?
— А ты как думаешь, Виктор?
— Не знаю. Я никогда не имел дела со спецслужбами.
— Виктор, моя фирма — это не спецслужба. Моя фирма — коммерческая организация. Всё абсолютно легально и в полном соответствии с американскими законами. Мы ничего не нарушаем, когда здесь, в США, продаём информацию о секретах коммунистического Китая, например, японцам или австралийцам. Вообще кому угодно.
— И как это работает? Как на практике все эти шестерёнки крутятся?
— У нас есть свои источники информации.
— Кто они?
— В основном это люди, которые работают в Китае. Мы вообще иной раз не знаем, кто источник информации. Нам присылают предложение. Если нам интересно, мы его изучаем, договариваемся, оплачиваем. В основном всё анонимно.
— А ЦРУ вы тоже продаёте информацию?
— Нет. Разведывательным органам США мы передаём по их запросам всё безвозмездно. Это патриотический долг.
— Господа! Вы знаете, я бесконечно далёк от всего, что подпадает под такие термины, как «разведка» или «шпионаж». Даже просто умышленно избегаю всего этого. Извините, но я бы хотел немедленно завершить нашу беседу, — я очень выразительно посмотрел на сенатора.
— Не спеши, Виктор. У нас сегодня будет очень честный разговор, — твёрдо произнёс сенатор.
— Что это значит?
