– Наши разногласия в этом вопросе будут указывать на раскол и ослабление нашего клана. Этим попытаются воспользоваться наши враги. Вспомни, когда Рыбак приезжал сюда на разборку, когда после шторма он не смог выловить часть товара. Ты тогда принял его сторону, и пошли терки о твоей странной зависимости от твоего заморского друга.
– Если тебе не по нраву мой вариант, скажи, как надо сделать? Как было бы правильно? А если не можешь придумать ничего лучшего, то и возникать нечего. Но меня коробят твои слова о моей «странной зависимости». Чтобы тебя и остальных не напрягали мои взаимоотношения с Рыбаком, и чтобы вы все были уверены в том, на чьей я стороне, напомню недавнее прошлое Сянгана. – Старший, увидев, что никто не против, продолжает: – Два века назад, когда Китай продавал товаров больше, чем покупал, англичане решили, что единственным способом покрыть дефицит своей торговли может стать китайский спрос на опиум. Они каждый год увеличивали посевы мака в порабощенной ими Индии. Затем, действуя обманом, хитростью и подкупом, стали завозить опиум в портовые китайские города и менять его на наши товары. А когда мы не стерпели и воспротивились этому, Британия направила сюда свои войска. Мои предки, вооружив своих крестьян, встали на защиту нашего города. Все до единого мужчины моего рода геройски погибли, отстаивая интересы Поднебесной. За две навязанные Китаю опиумные войны погибли сотни тысяч людей. В результате нашего поражения Макао перешел португальцам, а Сянган – англичанам. Они на военных кораблях везли к нам заразу из Индии, а американцы – из Османской империи. Через морские порты доставлялись десятки тысяч тонн опиума! Они усадили на эту дрянь всю страну. Миллионы китайцев искалечили свои жизни или скончались. В этом зале – все, что осталось от замка моей семьи. Да англосаксы должны мне по гроб жизни!
Толстый соглашается с услышанным:
– Моя семья тоже пострадала…
– И наши, – несколько человек кивают головами.
– Мы не забудем о том унижении, – произносит кто-то из потомков пострадавших.
На минуту за столом воцаряется мертвая тишина.
– Мы с вами имеем полное моральное право вернуть англосаксам хотя бы мизерную часть ввезенного тогда товара, – заключает старший. – И если я иду на уступки калифорнийцу, то только из желания сохранить налаженный маршрут. Но я не собираюсь отдавать наши деньги за пропавшую партию! А теперь скажите, кто за то, чтобы вернуть деньги Рыбаку или заплатить за вторичную поставку, но уже своими деньгами?
Старший сверлит братву глазами, те молчат – тратиться никто не намерен.
Поняв, что босс завершил речь, Фенг предполагает:
– Если бы фотографов взяли в Кабуле, то и товар остался бы там. Может, бегунов закрыли уже здесь, после визового контроля?
– Выясняйте, – кивает старший. – А для себя уясните, что эти мутноватые фотографы должны все свалить на арабов или взять косяк на себя. Если ни то ни другое у них не получится – ликвидация.
– Нужна будет наводка из отелей, – просит Фенг.
Самый сухощавый обещает:
– Если фотографы поселились в любом китайском отеле, мой человек из Департамента статистики наведет…
– И пусть обязательно удалит данные с сервера, чтобы другие не смогли вычислить этих бегунов.
– Обойдется подороже, но он сделает.
– И знайте, – предупреждает старший, – по договоренности с Рыбаком мне придется подсказывать ему о косяках его людей и сообщать, где их искать.
– А он сообщит, если найдет их первым? – спрашивает Сухой.
– Должен. Рыбак тоже считает, что Джафар получил деньги и теперь по-любому обязан поставить товар!
– А что нам важнее получить: деньги или товар? – интересуется Фенг.
– Все помнят, какой ценой нам достался этот маршрут? – старший хмуро смотрит на банду. Все за столом молча переглядываются. – Трое наших сложили головы… Будем собираться каждый день до тех пор, пока не отыщем деньги или товар. Но следует помнить, что важнее всего – сохранить трафик. Сделайте все гладко, чтобы бизнес продолжал работать без остановок. Только так мы сможем понемногу возвращать назад долги англосаксов за их грабежи во времена опиумных войн.
***
В белом махровом халате и в прекрасном расположении духа Руслан сидит перед телевизором, переключая каналы. Просмотрев их, оставляет новости на английском.
Валяющийся на диване Антон откладывает планшет и поднимается, разминая сутулую спину:
– Давай решать, куда спрячем деньги – не таскать же их везде за собой.
– Можно и таскать, лишь бы про сокровища никто даже не догадывался, – рассуждает Руслан. – Но я предполагаю, что ты все-таки нашел потайное место.
– Да, нашел! Банковские ячейки инкогнито. Доки не требуют, но, правда, и гарантий не дают.
– Как это? Банк – и без гарантий? – удивляется Руслан. – Подозрительно как-то.
– Банк не проверяет, кто и сколько кладет в ячейку. Поэтому кто-то может положить тысячу баксов, а потом сказать, что там было сто тысяч.
– А если мы положим сто косарей, а после там окажется шиш? Будем обращаться в полицию, что ли? Нет, это нам не подходит, какой-то левый варик.
