Я взял себя в руки, но все же побежал за ней следом.
«Только чтобы проверить, что с ней все хорошо», — соврал себе.
И в том темном переулке, возле грязной кирпичной стены, я понял, что обречен.
Это продолжалось в течение целого года. Она никогда не искала со мной встреч, это я всегда бежал туда, где была она. Лейтон давала мне желаемое без слов. Я не заговаривал с нею, опасаясь, что прекрасная иллюзия о том, что мы просто два человека, которые нашли друг друга в темноте, разрушится.
Как ни странно, но именно это заставило меня держаться от нее подальше. Год — чертовски долгое время, чтобы молчать, когда все, что ты хочешь делать, это говорить. Меня душило осознание того, что я не могу поделиться с ней всеми своими мыслями. Я хотел ей сказать, что каждый миг, который она позволяла мне провести с нею, походил на рай. Каждый раз, когда она запускала руки в мои волосы и разрешала прикасаться к ней так, как я хотел, чувствовал себя недостойным ее.
Будь она кем-то другим, я любил бы ее до конца своих дней.
Но она была той, кем она была. Лейтон Мур, дочерью Кита Мура, человека, который лишил меня всего. И однажды, рано или поздно, она станет жертвой из-за того преступления.
***
Лейтон сплетает наши пальцы на своем бедре, сжимая мою ладонь.
— Прекрати думать так громко. Ты меня разбудил.
Улыбаюсь в темные волосы, перекинутые через ее плечо, затем отодвигаю их и целую это место. Она вжимается в мою грудь сильнее, касаясь своей попкой моего стояка.
— М-м-м.
Это для нас вновинку. С самого первого нашего раза я еще никогда не оставался на ночь после занятий любовью. Она никогда не приходила ко мне домой, а я — к ней. И мы ни разу не занимались этим в постели.
Лейтон тянет наши переплетенные пальцы вниз по своему животу, к местечку между ногами. И не буду лгать, когда мои пальцы достигают ее влажности и она выгибает спину, упираясь мне в грудь, я более тверд, чем когда-либо был в жизни.
Она начинает двигать наши пальцы, помещая мой большой палец на клитор. Ее вздохи превращаются в стоны. Мои бедра непроизвольно толкаются в ее голую попку одновременно с тем, как она трахает мои пальцы.
Это — безусловно, самая сексуальная вещь, которую я когда-либо видел в жизни. Она так красива, так чувственна. Я люблю смотреть на нее при свете дня.
Чувствую, как она начинает терять контроль, затем извивается, и уже собираюсь приступить к делу, когда она меня останавливает, хотя я чувствую, как сжимаются ее мышцы вокруг моих пальцев.
Я ошеломленно смотрю, как Лейтон встает, завизжав, когда ее ноги касаются холодного пола, потом бежит по комнате и наклоняется, открывая мне великолепный вид на свою задницу. Если бы я не был уже тверд, то после этого точно бы стал.
Она подбегает к кровати с моим бумажником в руке, судорожно в нем роясь. Я смеюсь над ее попытками разорвать пакетик с презервативом скользкими руками.
— Заткнись, задница, — говорит она с улыбкой, затем разрывает пакет зубами и раскатывает его содержимое по моему члену.
Широко разводит ноги над моими бедрами, и я наблюдаю с удивлением напополам с чертовским удовлетворением, как она берет мой член в руку, несколько раз быстро проводит по нему ладонью, заставляя меня задержать дыхание, затем подводит его к своему входу и опускается.
— Блять, — бормочу я, откидывая голову на подушку и хватаясь руками за простыню.
Она берет мои руки и кладет их на свои бедра, а затем очень медленно поднимается, запрокидывая голову, и опускается вниз.
И замирает.
— Что, черт возьми, ты делаешь? — спрашиваю сквозь сжатые зубы, пытаясь тоже не двигаться, но это действительно, действительно трудно.
— Наслаждаюсь, — отвечает она, глядя на меня из-под ресниц.
Потом наклоняется, и ее волосы падают вокруг наших голов занавесом. Целует дорожку от моего подбородка к губам, и я отвечаю ей, заглушая стон, который издаю, когда толкаюсь вверх, уверенный, что иначе не сподвигну ее к действиям.
— Еще, — шепчет она в мой рот, и я делаю это снова и снова. Она просит о большем, кусая меня за плечо, чтобы удержаться от крика.
Лейтон то стонет, то вздыхает каждый раз, когда я погружаю ее вниз на всю свою длину. Она крепко держится за меня, с каждым толчком хватаясь за мои плечи все сильнее. Я переворачиваю нас, захватив ее запястья одной рукой и вытягивая их над ее головой, и продолжаю двигаться, изменяя ритм каждый раз, когда чувствую, что готов взорваться. Второй рукой скольжу по ее животу, затем по груди и останавливаюсь на ключице, впиваясь пальцами в гладкую кожу ее шеи.
Она открывает глаза, зная, как я люблю видеть ее взгляд, когда она кончает. Меня пронзает интенсивность чувств в ее глазах. Я всегда любил этот момент.
Она доверяет мне. Я удерживал ее здесь взаперти, угрожал ей, использовал, а потом бросил. От моих рук она перенесла больше, чем я готов в этом признаться, и по прежнему мне доверяет. Она знает, как все закончится, и все равно доверяет.
