Оля, как обычно делает на отдыхе, налегала на морепродукты. Жареные кальмары, нарезанные золотистыми кольцами в компании с микроскопическими корнишонами, смотрелись в ее тарелке вполне аппетитно. Я заказал мелкую рыбешку, жаренную во фритюре, и овощной салат. Юля отдала предпочтение мясу. Сегодняшний день, богатый на события, мы решили отметить вином.
В Москве практически никогда не придерживаюсь правила, что белое вино сочетается с рыбой, а красное — с мясом. Однако не хотелось ударить лицом в грязь перед официантом. Потому на нашем столе и появились три бутылки, две белого и одна красного вина. Пить все и сразу не обязательно, недопитое неизменно сохраняется на столе до следующего ужина.
Я разлил вино по бокалам:
— Ну что, за успех будущего предприятия? — имелась в виду премия за возвращение скульптуры.
— За будущее никогда нельзя пить. Можно сглазить, — предупредила суеверная Оля, — мне кажется, лучше всего выпить за то, что сегодня мы все остались живы.
— И пока еще на свободе, — добавила Юля Круглова.
Бокалы сошлись над столом с мелодичным звоном. Местное белое вино оказалось вполне достойным нашего аппетита. Захрустела под вилкой зажаренная до состояния стекла рыбешка.
— Извини меня, Юля, я зря тебя подозревала, — чувство справедливости у моей сестры развито до болезненной степени.
— Я понимаю тебя, — согласилась Круглова, — даже не знаю, что бы думала сама, оказавшись на твоем месте. И теперь просто из любопытства: что тебя окончательно убедило?
— Можно догадаюсь? — вставил я.
— Валяй, Ник, — Оля любит всяческие игры и забавы.
— Юля не похожа ни на альпинистку, ни на монтажницу-высотницу, — подбросил я.
Сестра отрицательно покачала головой. Круглова подняла руку, как первоклассница:
— Ты решила, что иначе твой брат не стал бы меня защищать. Он хорошо разбирается в людях.
На этот ответ Оля еще энергичней замотала головой:
— Вот это уже совсем «холодно». В мужских психотипах, да, разбирается, тут его не проведешь. Подлеца за версту чует. Но женщины… его патологически тянет к разным стервам и потенциальным шлюхам, у которых на уме только одно — использовать его в своих целях. Это не про тебя, Юля, иначе я не сказала бы этого при тебе, — торопливо улыбнулась Оля. — А аргумент в твою пользу таков: если ты украла статуэтку, то зачем тебя кому-то понадобилось топить в море вместе со мной?
Аргумент показался мне спорным, но обсуждать его я не решился, женской логикой мужчине лучше не оперировать. Важен был правильный результат, а не тот извилистый путь, по которому следовала к нему моя сестра.
— Вот и отлично, нельзя действовать в одной команде и не доверять друг другу, — напомнил я старую истину. — Иначе не видать нам премии за Венеру.
— О Венере в ресторане лучше не говорить, — зловещим шепотом проговорила Оля.
— Что, и тут жучки? — в тон ей издевательски спросил я.
— Ты не знаешь этих полицейских, они пойдут на все. А потому доедаем молча и идем на пляж.
— Там темно, — ужаснулась Юля.
— Зато в такое время — пусто. — Оля пыталась разрезать своего жареного кальмара ножом, но тот был абсолютно резиновый.
— Веселый у нас отдых. Днем мы занимаемся черт знает чем, а на пляж выбираемся загорать при лунном свете.
— Ребята! Нам надо выработать общую стратегию, — предложила Юля.
— Ты о чем? — насторожилась Оля. — Если насчет дележа премии, то мы уже договорились, и твоя доля не может увеличиться. А вот уменьшиться — может. И даже должна.
Круглова не нашлась что сказать, опешив от такого перехода, и сестра продолжила:
— Считаем. Все наши прежние траты, начиная от ночевки в Анталье, оплачивал Никита. Плюс к этому добавим деньги за прокат водного мотоцикла. Не ради собственного удовольствия я на нем носилась по морю на ночь глядя. Плюс деньги рыбаку за его охрану, плюс взятки портье, плюс откупные прокатчику за тот же чертов мотоцикл. Все плюсы пока оборачиваются только минусами нашему с Никитой отпускному бюджету.
— Ничего, получим премию, «поднимемся», — попробовал я прекратить не слишком приятный разговор.
— Я именно об этом и говорю. Раз прибыль поровну, то и расходы тоже делим честно. А то я смотрю, после моих извинений у нее в каждом глазу по «десять центов» заблестело.
— Сейчас я не могу отдать. У меня денег совсем немного, — призналась Круглова.
— Девоньки, — я не терял надежды, что они хотя бы до завтрашнего утра не будут ссорится, — вы уже помирились, а потому двинем на пляж.
Оля допила вино из бокала, отодвинула тарелку с недоеденным кальмаром.
— Пошли полюбуемся морем.
На ярко освещенном променаде было людно. Отдыхающие бесцельно слонялись вдоль берега, сидели на парапете, курили, парочки целовались, компании перекочевывали из одной открытой кафешки в другую. Короче говоря, происходило обычное курортное броуновское движение.
