Перед вами первый прозаический опыт поэта городской субкультуры, своеобразного предшественника рэп-группы «Кровосток». Автор, скрывающийся под псевдонимом Тимофей Фрязинский, пришел в литературу еще в 1990-х как поэт и критик. Он участвовал в первых конкурсах современной городской поэзии «Русский Слэм» (несколько раз занимал первое место), проводившихся в клубе «ОГИ», печатался как публицист в самиздате, на сайте Удафф.ком и в запрещенной ныне газете «Лимонка». Роман - путешествие во вторую половину 90-ых, полудокументальная история жизни одного из обитателей Района: работа в офисе, наркотики, криминальные приключения и страшная, но придающая тексту двойное дно болезнь. Герой - рассказчик «Венеры туберкулеза» исследует формы «жизни за МКАДом», описывает быт сабурбии, промзон и городских окраин и ищет вслед за Маяковским надежду и гуманизм «по скверам, где харкает туберкулез, где блядь с хулиганом да сифилис».
"Деньгами можно купить только людей,
случая не купишь"
Оноре де Бальзак
Женщина на пути мужчины – это хрупкий нераспустившийся одинокий цветок, растущий вдоль дороги, его можно сорвать сразу, с корнем, лишив будущего, обокрав себя на счастье наслаждаться его благоуханием, а можно проявить заботу и внимание о нем, и тогда женщина будет медленно и восхитительно раскрываться неповторимой, неожиданной красотой, пока не зацветет для своего ухажера так, что ее невозможно будет не полюбить искренней и жертвенной любовью. Три журналистки, отпахавшие в офисе не далеко от станции метро «Марксистская», всего несколько месяцев, срулили из нашей газеты одновременно. Маша и Валерия были не в меру молчаливы и замкнуты, зато азартно набивали что-то на клавиатуре, а на экранах их компиков я чаще всего видел рамку Ай-Се-Кью. Эмоции информационных сводок. С Валерией нас однажды заслали на театральный фестиваль в Мытищи, где на фуршете она усосала полторы бутылки вина, а я украл бутылку водки, никакой статьи, в итоге, написано не было. Маша, как всплыло позже, была клерикальной лесбиянкой и успешно состояла в нескольких оргиастических кружках. Ларису уволили за несостоятельность. Их места долго не пустовали, и теперь у нас новый рабочий коллектив. В один прекрасный день в редакции начали работать три девочки из провинции. Все потоки идут в Москву, жажда больших денег гонит сюда самых целеустремленных, активные сливки общества, превращая ее в броуновское движение биржевых торгов, мечтают осесть в медовой столице навсегда.
Саяна, из Кызыла, тувинка, 19 лет, чукотская внешность, черные, смоляные волосы, некрасивые очки, в меру модная одежда, обычно, джинсы, поверх них целую неделю одевалась клетчатая шотландская юбочка до колен, книжка модного писателя в сумочке. Время адаптация в коллективе показательно. В первый же день она заявила себя рассказами о парне-копирайтере и ресторанах:
- Не понимаю людей, которые не едят в ресторанах. Ненавижу, когда меня разыгрывают по телефону. Мой любимый мультик – Симпсоны.
Света, из Казани, личико мышонка, знание французского языка, опять же, джинсы, кофточка, белые ботинки:
- Мы сняли через знакомых квартиру, дешево, а ее хозяева оказались какими-то религиозными сектантами, приходится несколько раз в неделю принимать их в гости, слушать пропаганду и читать листовки.
Скромная овечка, недавно я наткнулся на нее в углу коридора, где Света доедала булочку. Последние несколько дней кушать в столовую мы ходили с ней вдвоем, разговаривать мне было лень, не проронили ни слова, хотя до этого обеды проходили достаточно шумно и весело. Сегодня я решаю опять проявить к ней внимание и неожиданно сталкиваюсь со стеной.
- Отстань от меня, - звучит с обидой, и мое шутливое настроение не поддерживается.
Катя, из Одессы, не появляется на работе уже четвертый день, знать о себе не дает, предполагаю, что больше не увижу ее неповторимые глаза никогда. Обаятельная, открытая, нагловатая.
- В Одессе живут самые страстные девушки на свете, - и это личико, которое невозможно забыть, увидев лишь раз, пристально смотрит на меня.
- Не уверен, - вру, конечно, свои карты в этой бесконечной игре полов надо держать закрытыми.
Катя удивлена, но ей тоже нравятся извилистые пути. Проходит пол часа. Я возвращаюсь назад:
- Слушай, Катя, у меня к тебе будет одна просьба.
- О чем, - она отрывается от экрана и ждет.
- Могла бы ты своим страстным язычком, - от экранов отрываются все остальные сотрудники газеты, Катя несколько настораживается, пошлость часто ставит людей в неудобное положение, - смазать клей на вот этих десяти конвертах, - я достаю из-за спины пачку писем.
На ее лице появляется добрая улыбка. Это как раз та реакция, которой я хотел добиться. Девочка прекрасно понимает меня.
- А ты сам не можешь?
- Я хочу, чтобы это было со страстью.
- Моя страсть не для таких дел предназначена.
- А для каких?
- Статьи писать.
С первого же дня большую часть рабочего времени она учит английский язык. Мне нравится ее взгляд на вещи, с ней можно больше, чем с многими другими чувствовать себя самим собой, для таких, как Катя приятно раскрываться, обнажать свой внутренний мир. Ни со Светой, ни с Саяной делиться самым дорогим, что у меня есть, своими переживаниями, мне не хочется. Поэтому Кати не хватает. В этих четырех стенах, как и в тысячи подобных, искренность сопереживания – это богатство, которое делает его владельца бедным, ибо, сопереживая, ты отдаешь часть себя, но это жертвование оборачивается тебе только новым богатством, ибо тот, кому ты переживаешь, отдает свою часть тебе. Единственная реальность Земли – это откровенность, все остальное – лживо, мнимо, дешево, продажно, безрадостно, бесплодно, тупо. Одевается Катя несуразно, безразмерные рубашки, старомодные блузки, бусы, но на все это в женщине не обращаешь никакого внимания, когда у нее есть что-то в сердце.
