Я совсем преобразился; к чему это приведет меня? Неужели я начал с того, что привязался к мужчине, и кончу тем, что полюблю женщину?
Любезная мать!
Я не в силах описать тебе всю искренность наших обоюдных отношений и всю поэзию наших свиданий, которым полуночный час придает что-то сверхъестественное. Я сам иногда думаю, что я обратился в привидение.
А Анатоль? Часто приходит мне в голову, что сатана, смущавший св. Антония и других праведников в образе женщины, искушает меня в образе мужчины или что какая-нибудь отошедшая от мира женская душа из сострадания задумала навещать меня в полночь; так замечательно соединены в Анатоле все достоинства мужчины и все прелести женщины. Он не мужчина и не женщина, или и то и другое. Я боюсь, что такое великое счастье не будет продолжительно, но прожить и малое время в подобном блаженстве стоит целой жизни других людей.
Твой
P. S. Ты говоришь, что женщина не может любить иначе, как женщина, что каждая из них желает победы и что я доставил бы тебе величайшую радость, если б дозволил молодой и умной женщине сковать себя вместе и духовно и чувственно. Добрая мать! Если б я встретил женщину, которая полюбила бы меня такою духовною и блаженною любовью, какой я люблю Анатоля, то я никогда не захотел бы обладать ею.
Я никогда не хочу обладать ею уже потому, что не хочу потерять ее, а в натуре всех чувственных ощущений лежит условие изменяемости; они исчезают так же быстро, как и возникают. Я же надеюсь на бесконечную любовь.
Нынче в первый раз я услышал смех Анатоля. Ах! Как очаровательно он смеется, точь-в-точь китайский колокольчик. Я рассказывал ему о своей первой любви. «Правда ли, что ты никогда не любил?» – спросил он меня. «Никогда». – «И никогда не был любим?» – «Нет, я был любим». – «Существом женского пола?» – «Да». – «И эта женщина блондинка или брюнетка?» – «Сильная брюнетка, такая что трудно найти темнее ее, так как эта особа – черная кошка». Анатоль засмеялся. «И она влюблена в тебя?» – «Серьезно влюблена, только послушай». – «Итак, расскажи мне о своей первой любви, – вскричал Анатоль, – надеюсь, что твоя брюнетка в самом деле красавица».
«О! Она очень красива, – отвечал я, – и вдобавок замечательно умна и горда, чисто мавританская королева, когда она медленно, неслышно пробирается по комнате; при этом она всегда опустит глаза, а хвост ее тащится за нею, словно шлейф; и как нежно подчас она обнимает мою шею своими бархатными лапками, начинает мурлыкать и прижиматься к моему подбородку! Замечательно, как она постепенно удалялась от всех кошек и постепенно все более и более привязывалась ко мне. Очевидно было, что общество развитого существа нравилось ей более, чем ее собственное. Я думаю, что союз, в котором женщина смотрела бы с таким слепым удивлением на своего мужа, был бы бесконечен. У Мими положительно духовная натура, да, она всегда казалась мне образцом женщины. Хотя весна и полнолуние вызывают в ней мистические побуждения и она на время становится колдуньей, карабкается на крыши и затягивает страшные кантаты, но после того она как будто стыдится сама себя, и страсть ее ко мне еще более усиливается. Я желал бы, чтоб ты видел ее, когда она сидит против меня в зимние вечера; глаза ее выражают такое обожание; она всячески старается, чтоб я понял ее, ловит каждый звук моего голоса, каждое движение, каждое выражение моего лица. Часто ведем мы с нею продолжительные бессловесные разговоры, а иногда, единственно ради моего удовольствия, она начинает выделывать самые разнообразные штуки. Принуждение ей невыносимо, и год от году духовная жизнь ее усиливается и ум развивается. Мими как будто перестала быть животным, она столько позаимствовала от людей, что их общество только и нравится ей. Дружба моя с Мими есть лучшее доказательство существования духовной любви, так как тут не может быть речи о чувственности». – «Но об инстинкте и эгоизме!» – вскричал Анатоль. «Я ожидал твоего возражения, – отвечал я, – но то-то и замечательно, что я никогда не кормлю ее, – этим занимается моя мать, и к тому же у нас четыре кошки. Отчего же именно Мими, и одна она, избрала меня своим другом? А если такая чисто духовная любовь существует между человеком и животным, отчего бы не возникнуть ей между мужчиной и женщиной?» – «О, наверно, это возможно», – сказал Анатоль. «Значит, ты разделяешь мое мнение». – «Да, разделяю, – продолжал он, – но мужчине следовало бы быть потерпеливее в отношении тщеславной женщины, с которой до сих пор обращались как с несовершеннолетнею; она привыкла к этому, привыкла и к обожанию других, а теперь, когда ее возвели на степень равенства, ей приходится вдруг отказаться от всех сладких конфет». – «Если женщина тщеславна, то она неспособна на духовную любовь, – сказал я, – так как она не перенесет мысли не пленять своими прелестями».
