Мужчины завидовали ему, молодые дамы преследовали невесту ревностью и язвительными словами; одна баронесса Бубна молчала. Она не говорила ничего, но тем более твердо решила действовать.
Граф Фердинанд Гудец вел до сих пор легкомысленный образ жизни и делал без ведома своего отца значительные долги. Одному только пильзенскому ростовщику, Маркусу Розенталю, он должен был ровно пять тысяч гульденов. К этому-то Розенталю явилась в один прекрасный день баронесса и откупила у него вексель графа.
Фердинанд немало испугался, когда узнал, что состоит теперь должником красавицы вдовы, потому что он тотчас же сообразил, для чего это было сделано, и не ждал ничего хорошего.
Он попытался обратиться с просьбой к баронессе, но это было бесполезно: она ответила на его просьбу одним громким, насмешливым хохотом; а так как его отец отказался от уплаты и залог вещей не дал ему нужной суммы, что баронесса и предвидела, то она добилась по суду ареста молодого графа за долг.
До сих пор все было правильно рассчитано, но, когда пришлось арестовать молодого графа и отвести его в долговую тюрьму, не нашлось ни одного чиновника, у которого хватило бы духу на это, и баронессе было предоставлено самой привести приговор в исполнение.
Но она была не такая женщина, чтобы струсить перед этой рискованной задачей.
Однажды вечером, когда Фердинанд фон Гудец возвращался в Пильзен от Власты, по дороге в лесу на него напали вооруженные замаскированные всадники. Произошло это так неожиданно и так быстро, что граф не успел еще даже вытащить свой пистолет, как оказался уже схваченным и обезоруженным. Двое слуг его бежали, а его самого связали и сунули в рот платок.
Потом на него накинули мешок, положили в закрытую карету и увезли быстрой рысью.
Карета остановилась, графа вытащили из нее и понесли вверх по лестнице. Там с него сняли мешок, вынули платок, и Фердинанд увидел перед собой красавицу вдову, сидевшую на софе против него и смотревшую на него со снисходительным презрением.
– Что все это значит, баронесса? – спросил он, изумленный.
– Что вы – мой пленник, граф! – ответила красавица. – И останетесь моим пленником до тех пор, пока не заплатите мне вот эту безделицу.
Она показала ему вексель.
– В таком случае я, значит, не скоро получу свободу, – ответил он со вздохом.
– Очень возможно! – обронила она, кокетливо откидываясь на подушки софы и поигрывая своими темными, слегка вьющимися волосами.
Она была не причесана и не напудрена и была вдвое прелестнее в своем розовом шелковом капоте с белыми кружевами.
– Вам предоставляется, однако, свободный выбор: вы можете отправиться в долговую тюрьму, если желаете, или же остаться у меня в замке, моим пленником. Выбирайте!
– Выбор не труден.
– Обещайте же мне честным словом, что не выйдете из моего дома без моего позволения, – с меня этого довольно.
– Вот вам рука моя.
– Отлично, – сказала баронесса, – больше мне ничего не нужно. Если только вы пробудете здесь у меня некоторое время, то вы будете не только пленником моим, а останетесь моим рабом навеки.
– Как я должен это понять?
– Это значит, что я накажу вас тем, что заставлю вас безумно влюбиться в меня.
– Для чего же вам это нужно?
– Чтобы отомстить вам за вашу неверность… ведь вы прежде мне поклонялись. И еще… для того, чтобы доказать моей сопернице, что мои чары еще могущественнее, чем ее. А пока – пойдемте отужинаем вместе.
Две недели во власти красивой, очаровательной женщины – и задуманное дело увенчалось успехом. Граф Гудец забыл о Власте и лежал побежденный – больше, бесповоротно покоренный – у ног баронессы Бубны, игравшей им, как та девушка майским жучком, которого держала на ниточке.
Месть, которую она замыслила, удалась ей вполне. Однажды вечером, когда граф молил ее о благосклонности, стоя на коленях, баронесса сама продиктовала ему письмо к Власте, в котором он, возвращая ей слово, говорил о себе, что сделался рабом красавицы вдовы.
Когда письмо было отослало в Миловец с верховым, баронесса позвала графа Фердинанда к себе в будуар.
– Что прикажете?
– Я хотела только сообщить вам, что вы свободны, совершенно свободны.
– Как прикажете понять это? – спросил граф Гудец, озадаченный, потому что заметил змеившуюся на полных губах баронессы улыбку – такую злую, что у него сердце сжалось.
– Вы не воображаете, надеюсь, – холодно ответила она, – что я в самом деле хочу всю жизнь держать вас на цепи? Это была только шутка. Теперь вы наказаны, Власте я отомстила – цель моя достигнута. Теперь вы можете уходить, мой влюбленный селадон.
– Баронесса! – воскликнул Гудец, бросившись к ногам жестокой красавицы. – Сжальтесь надо мной… я люблю вас… я умру, если вы меня отвергнете!
Прекрасная вдова громко расхохоталась и со смехом указала ему на дверь.
Когда он уезжал верхом, она стояла на балконе, продолжая хохотать, а он опустил голову, пристыженный, уничтоженный…
Когда Власта фон Миловец получила письмо графа с отказом, она заперлась в своей комнате и проплакала всю ночь. К утру она совершенно овладела собой. В ответ на слова утешения матери она сказала:
