Анатолия все вполне устраивало. Тем более, что он был реалистом и неглупым человеком: у него имелось серьезное хроническое заболевание, которое периодически вступало в острую фазу. Тогда за ним самим нужен был уход. Да и общее состояние медленно, но верно двигалось в сторону ухудшения. Врачи давали прогноз максимум лет на десять активной жизни. А потом… неизвестно.
Ну и что ждет ребенка в таком случае? Нет. Анатолий не афишировал свою мотивацию, отговариваясь тем, что он – убежденный чайлфри. И точка. Кто-то отступал, кто-то убеждал, кто-то презрительно фыркал, но ему это было до лампочки. Он принял решение и был убежден в своей правоте.
Тоня хотела ребенка от любимого мужа. Конечно, хотела. Но разделяла его взгляды. Да и возраст… В общем, со временем и она смирилась: есть дочь, есть любимый муж, что еще нужно для счастья? Наверное, только здоровье…
Они были женаты чуть больше года, когда к ним из небольшого провинциального городка перебралась жить Инночка. Она только что закончила институт, и поняла, что в родном городе перспектив нет ни в плане работы, ни в плане удачного замужества. Поэтому совершенно естественно, что она вспомнила о дяде.
– Я ненадолго. Мне только зацепиться в Москве. Ну не буду же я квартиру снимать, когда у моего дядечки Толечки своя квартира есть? – хлопая длинными ресницами объясняла она свой неожиданный приезд.
И действительно. Дядечка Толечка и тетечка Тонечка недавно продали свои квартиры и купили общую – большую, просторную, светлую и в очень хорошем районе. Ну разве жалко на время отдать одну комнату родной племяннице?
– Живи, конечно. Родным людям нужно помогать, – сказал Анатолий и выделил Инночке не только комнату, но и помогал деньгами, пока она не устроилась на работу. А тетечка Тонечка стеснялась просить помощи по хозяйству – ведь Инночка у них в гостях. Она кормила племянницу, убирала в ее комнате, мыла за ней посуду и гладила ее одежду, когда Инночка об этом просила – а просила она довольно часто.
Инночке очень нравилось у тети и дяди, и неизвестно, сколько бы она еще гостила у них, но через полгода она закрутила на работе роман и очень удачно вышла замуж, перебравшись в квартиру мужа.
Муж Инночки был перспективным мальчиком, но пока с деньгами было не слишком шикарно. И Инночка, теперь уже с мужем, часто приходила занимать денег у дяди Толи, иногда забывая их отдавать, по несколько дней гостила на их даче и использовала дядин гараж в качестве склада своих вещей – ведь она же его родной человек, это нормально.
…Муж Инночки пошел в гору, а вот дядя Толя стал заметно сдавать. Периоды ремиссии становились все короче, а периоды обострений – дольше и мучительнее. Тоня ухаживала за мужем, искала новых врачей, заказывала какие-то чудодейственные лекарства. Но мужу лучше не становилось.
Он становился физически слабее, зато характер его сделался невыносимым: он почти постоянно кричал на жену, капризничал и чего-то требовал. Тоня все сносила терпеливо и оставалась любящей, заботливой женой – до самого конца.
– Дяди Толи больше нет, – позвонила она Инночке поздним вечером. – я не могу поверить… Сил нет… Давление подскочило… Дочка завтра первый экзамен сдает в школе, ЕГЭ, не могу ее выдернуть… Ты не поможешь мне все организовать? У тебя, вроде бы, отпуск
– Ой, тетечка Тонечка, какой кошмар, какой кошмар!.. Дядя Толечка… Нет, я на завтра уже к стоматологу записана, но на похороны послезавтра приду. Обязательно приду!..
И Инночка пришла. Принесла две розы, красиво поплакала на плече мужа, обняла Тоню, а, едва все зашли в квартиру, где собирались помянуть, отозвала вдову в сторонку прямо в коридоре.
– Тетечка Тонечка, а вы знаете, дядя Толя завещание оставил? Нет? Странно… Впрочем, у него из родных – только я и мама. Вы, наверное, эту квартиру себе хотите оставить? Тогда давайте мы дачу заберем и машину – вы же все равно не водите… И запонки с бриллиантами заберу – их мама ему дарила. Вам-то они ни к чему, да? И еще кожаный портфель отдайте, это мы с мужем дарили, он мужской, вам не нужен. И, наверное, коллекцию марок заберу – он мне обещал их отдать, там редкие есть, дорогие…
Тоня подняла на нее сухие, покрасневшие от слез глаза, и что-то прошептала.
– Что вы сказали? – не расслышала Инночка.
– Пошла вон! – уже громко повторила Тоня.
Инночка вздрогнула от неожиданности:
– Что? – Тоня молча распахнула входную дверь. – Вот стерва! Ну, я этого так не оставлю! Я на тебя в суд подам! – Инночка погрозила кулаком и гордо вышла в коридор, а Тоня закрыла за ней дверь и бессильно привалилась к стене…
– Нормальных мужиков не осталось. Какая там любовь? Какое внимание? Кажется, им вообще от женщин больше ничего не нужно, кроме денег! – вздыхали за чаем с пирожными коллеги Надюшки, такие же милые интеллигентные барышни-экскурсоводы, как и она сама. Только возрастом чуть постарше нее, вчерашней выпускницы института, а потому рассуждающих с позиции опытных наставников.
– Да как же так! Да не может быть! – горячилась Надюшка.
