- Не смей называть меня муттер! Я не давала тебе такого права! Твоя репутация погублена и про венец безбрачия не говорит только ленивый. Но если тебе хватит ума… конечно, барон Тенгер сейчас слаб и беспомощен, но он ещё может и выздороветь. Поэтому ты будешь сопровождать сестру и выводить её из комнаты, когда горничные сочтут необходимым поменять мазь на ранах. Ты будешь сидеть тихо и скромно, не мешая беседе сестры и барона Клингена. Ты поняла меня, Софи?
Эта семейка так раздражала меня, что прямо подмывало просто из вредности отказаться. В то же время я понимала, что два этих мужика ни в чем передо мной не виноваты. Вряд ли, конечно, им понадобится моя помощь с утра до вечера, но все же сходить и проведать их я вполне могу. Да и устраивать очередной скандал пока не хотелось. Поэтому я молча кивнула, соглашаясь с баронессой.
***
Гостей разместили в той пристройке, что соединяла между собой башни. Похоже, матушка с Альдой решили, что будущею добычу нужно держать поближе к себе. В этих комнатах и ремонт был поприличнее, и бегать туда сестрице будет удобнее.
Для визита Альда оделась достаточно роскошно и, как мне показалось – несколько даже вызывающе по местным меркам. Во-первых, на ней было бальное платье, пусть и не слишком открытое, но повседневные туалеты здесь отличались почти пуританской скромностью. Во-вторых, сестрица явно встала задолго до завтрака и её белокурые волосы были уложены в довольно сложную причёску, сколотую шпильками с жемчугом. Я в своём домашнем платье смотрелась на её фоне как бедная гувернантка рядом с богатой воспитанницей. Ну, и разумеется, я не стала делать специальную причёску или цеплять на себя с утра драгоценности, а внушительный бюст Альды украшала крупная брошь, притягивая внимание к той самой заветной ложбинке.
Сестрица оглядела меня с ног до головы. Победно хмыкнула и задрав подбородок поплыла к гостевым покоям. Я чуть замешкалась, и заметила, что баронесса-мать перекрестила Альду вслед. Этот ничего не значащий для меня знак только подчёркивал разницу между мной и старшей сестрой, лишний раз давая понять кто из нас любимая девочка.
Легонько постучавшись в двери Альда нежным голосом пропела:
- Дорогие гости, позволите ли вы мне войти?
Из-за дверей раздался чуть сипловатый мужской голос
- Входите, госпожа.
Блондин полулежал на взбитых подушках, и Альда, скользнув к его постели, поклонилась достаточно низко и даже задержалась в этой позе, давая возможность гостю получше рассмотреть себя. Мужчина явно слегка смутился от внешнего вида хозяйки и почувствовал себя неловко от собственной небритости и косматости. Он здоровой рукой подтянул одеяло повыше, как бы защищаясь от взгляда Альды и пробормотал:
- Я счастлив, что вы нашли время навестить больных. Госпожа...
- Меня зовут Альда, господин барон. Матушка просила побеспокоиться о гостях. – Альда скромно потупилась, улыбнулась смущённому гостю и села на заранее поставленный стул, спросив: - Чего бы вы желали, господин барон? Я умею читать и у меня есть «Житие мученицы Адрианы» и «Повествование о смерти Святого Петрония»… - она посмотрела на несколько ошарашенное лицо блондина, мелодично рассмеялась и добавила: - Ну, или мы можем просто поболтать о чем захотите!
Все это время она настолько плотно привлекала внимание барона Клингена, что на меня он совсем не заметил. А возможно - просто принял за прислугу.
Просторная светлая комната, где в постели под пологом лежал барон Клинген была залита солнечными лучами, и я даже не сразу рассмотрела, что у противоположной стены стоит ещё одна кровать, явно принесённая сюда недавно. Обыкновенная узкая койка без всяких тюфяков и излишних подушек. На ней лежал второй гость замка, все ещё очень бледный и то ли спящий, то ли – без сознания. У второй кровати тоже было приготовлено место, но вместо удобного стула со спинкой горничные там установили табуретку. Похоже, её притащили с кухни, такой старой она выглядела. Да и стояла эта самая табуретка так, чтобы я не могла разговаривать с больным не повышая голос: она располагалась даже не в ногах кровати, а чуть дальше.
Наконец блондин заметил, что Альда в комнате не одна и несколько вопросительно глянул на меня, как бы сомневаясь достойна ли я его приветствия. Я вежливо кивнула и молча отошла к другой стене, хмыкнув, переставила табуретку ближе к изголовью и протянув ладонь, тыльной стороной потрогала лоб больного. От этого лёгкого прикосновения он открыл глаза – мутные, больные, с розовыми белками – и тихонько прошептал:
- Вы кто?
- Я – баронетта София фон Вельфорд. Матушка послала нас с сестрой узнать, как вы себя чувствуете и немножко развлечь беседой.
- Чувствую… – он криво ухмыльнулся и пробормотал: - Ну, раз не помер – значит, как-то чувствую…
- У вас жар, барон. Если хотите, я закажу вам на кухне какое-нибудь кислое питье.