- Да нет же… Но почему… Господи, почему с женщинами всегда так сложно?! – он действительно глянул на потолок, как будто ожидал ответа от высших сил. Затем, недовольно фыркнув заявил: - У меня нет причин не доверять тебе, но история, в которую я попал, достаточно неприятная. Я просто оберегал тебя от гадких подробностей этой жизни. – прозвучало это не то, чтобы прямо пафосно, но все же несколько высокопарно.
Его нелепые оправдания слегка успокоили меня. Я действительно не видела в нем подлости, хотя и знала собственного мужа очень мало. Потому я только вздохнула и сообщила:
- Леон, я, пусть и моложе тебя... но Господь в своей милости дал мне мозги. Я не твоё домашнее животное, о котором нужно заботиться, но чьё мнение никогда не спрашивают. Раз уж судьба связала нас с тобой и у тебя есть какие-то серьёзные заботы, то не лучше ли тебе объяснить мне хотя бы основное? – заметив, что он собирается возразить, я слегка хлопнула ладошкой по столу и торопливо проговорила: – Сегодня Линна спросила где твоё грязное белье. У меня спросила, понимаешь? Люди вокруг нас не глупее тебя и очень быстро догадаются, что с нашим браком что-то не то. Это, дорогой муж, первое. Второе, – я глянула ему в глаза, и поняла, что он внимательно меня слушает: – Линна – просто служанка. Но мне вполне может задать вопрос, например, барон Конрад. И я снова не буду знать, что ответить. Тебе не кажется, что выбранная тобой стратегия изначально проигрышна?
- Ого! Ты знаешь, что такое стратегия? - кажется, он действительно удивился.
- Я много, что знаю, Леон. И мне жаль, что ты не озаботился простыми объяснениями.
Некоторое время муж молчал, обдумывая мои слова или что-то другое. На меня он даже не смотрел, и я внутренне начала нервничать, сразу подозревая всякие сложности и проблемы. Те проблемы, которые могут коснуться моей жизни. Например, у него наверняка есть право отправить жену в монастырь и потом спокойно жить, забыв забрать меня оттуда. Возможно, он и не такой моральный урод как муттер, готовая сгноить меня в дурдоме. Но устроив меня в хорошем монастыре он даже не будет мучиться угрызениями совести – средневековая мораль вполне допускает такое.
Наконец мой муж кивнул, как будто соглашаясь с какими-то своими мыслями и, так и не подняв на меня взгляд, заговорил:
- Что ж, Софи, в твоих словах есть определённый смысл. Не знаю, чем ты сможешь помочь в моей истории, и какие выводы сделаешь, но раз уж тебе так хочется, я расскажу…
Муж рассказывал историю не глядя мне в глаза и иногда слегка морщился. Видно, что делиться такими вещами ему не слишком приятно. Но, тем не менее, в рассказе его все было чётко и логично и, хотя история была запутанная, со многими сложностями, мне становилось понятно, почему он так поторопился с браком. Он даже, собирая в складки скатерть на столе показал мне, как это выглядит географически.
Не знаю, два ли это континента или два острова, соединённых широким перешейком. Испокон веков земли на перешейке принадлежали с нашей стороны двум графствам, дальше, в самой узкой части, проходила граница с Эспанией.
Эспания – очень обособленная страна, полностью находящаяся под властью религиозных фанатиков. Конечно, таких слов мой муж не говорил, но то небольшое описание чужой страны, которое он дал, могло напугать любого, выросшего в светском государстве. Эспания полностью находилась под властью кардиналов и епископов, но был там ещё одни жуткий социальный институт: Святая Инквизиция. А ещё эспанцы очень хотели нести свою веру в мир и любили присоединять земли еретиков к собственным.
Пограничные графства назывались Шартонг и Эстре. В силу специфического географического положения многие поколения графов вынуждены были дружить. Браки между семьями заключались достаточно часто для того, чтобы нашлась умная женщина, которая заметила неладное.
- Моя бабушка была вдовствующей графиней Манрик. Удивительного ума и прозорливости женщина, - Леон перекрестился. - Пусть земля ей будет пухом... Да, так вот... Когда ее муж умер, она перебралась жить к своей младшей дочери – моей матери. Мне было тогда около трёх лет и маму я почти не помню – она болела и умерла через год после приезда бабушки. И бабушка осталась воспитывать меня, так как у отца были другие дела: он собирался снова жениться. Моя мачеха, баронесса фон Альвар, родила сына ровно через год после заключения брака. Мы с Антонио хорошо ладим, но мачеха меня слегка недолюбливает. Оно и понятно – я первенец, и я же получу графский титул. Уже получил - тяжело вздохнул муж.
Он немного помолчал, как бы подбирая слова, и потом заговорил снова: