– Позвольте еще вопрос, Тамара Ивановна, – произнес детектив, убирая листок в портмоне. – Как я понял, заводил было четверо: Захаркин, Клешков, Колесников и Чачин. Верно?
– Они самые. Чачин Андрюшка был главный у них. А как еще, если батя в городе в милиции заправлял! Да и, справедливости ради, он как-то ярче других был. И поумнее, и поразбитнее, и красивее, черт этот. Как сейчас говорят,
Харизма, значит. Что ж, такие почти всегда лидерами становятся, хотя харизма не гарантирует ни наличия ума, ни порядочности.
– А кого-то из других мальчишек они доставали? Ну, знаете, как бывает: собьются пацаны в стаю и травят остальных, которые послабее.
Катина бабушка задумалась.
– Что-то не вспомню. Доставали, конечно, но… Как бы объяснить… Деревня-то у нас не слишком большая, мальчишек близкого возраста было мало, человек двенадцать-тринадцать, точно не скажу. Ну и они все под этой четверкой ходили. Как свита при царе. Андрюшка Чачин – царь, еще трое министры, а остальные подданные. Вражды между ними не водилось, не может ведь царь со свитой воевать, правильно? По шеям давали, конечно, и крепко, чтобы послушание обеспечить. Отнимали что хотели – велосипеды, магнитофоны, что там еще им нравилось, – так даже родители не слишком заступались за своих, им тоже Андрюшка не по зубам был: чуть тронь его, так батя сразу в деревне появлялся, растолковывал что к чему. Он же в районной милиции замначальника был, люди его побаивались… Но так, чтоб пацаны чачинские кого-то одного изводили… Не припомню, право слово. Спросите участкового нашего бывшего, Федора Петровича, он знает лучше. Хотя он сам большой зуб наточил на мальчишек. Особенно на Андрюшку. Тот нагло дерзил, не слушался, уважения не выказывал, а Петрович наш тоже царьком себя считал. Вечно у него с пацаном стычки случались. Ну и как-то раз мальчишки его побили, паршивцы, вчетвером.
– Сильно избили?
– Ну, я драки не видела. Но покалечить не покалечили, цел Федя остался – так, синяков наставили. Даже думаю, нарочно, чтоб все видели. До сих пор помню, был у Петровича под глазом фиолетовый кровоподтек, такой вот, – и Тамара Ивановна показала на своем лице размер синяка. – Вся деревня над ним подсмеивалась. Не со зла, но Федя слишком уж важничал, а люди этого не любят… Так хватило ему ума отцу на сына нажаловаться. А отец, вы поняли, большим начальником в городе сидел. Куда до него деревенскому участковому! Уж не знаю, что там у них случилось, но ходил потом Петрович как в воду опущенный. И с тех пор замечаний Андрюшке не делал. А ему ж без командирского голоса жизни никакой нет, ему главным надо себя чувствовать. Короче, нашла коса на камень. И Федя наш Андрюшку прямо возненавидел…
Неожиданно. Выходило, по словам Тамары Ивановны, что Чачин и Ко настоящими бандитами не были. С другой стороны, возможно, отцы-бандиты решили сыновей оградить от лихой доли. Как бы сами пальцы ни растопыривали, а понимали, что жизнь разбойничья не сладкая. К тому же девяностые заканчивались, время ОПГ потихоньку уплывало в прошлое. Они успели награбить достаточно, чтобы и сыновей, и внуков обеспечить… Почему бы и нет?
Обходить других старожилов деревни смысла уже не имело: участковый всех предупредит, если еще этого не сделал. И детектив решил вернуться в Москву.
Выруливая на шоссе, он размышлял над услышанным. Версия с козлом отпущения, который двадцать с лишним лет с духом собирался, пока не подтверждалась. Однако полагаться только на свидетельство Тамары Ивановны нельзя. Возможно, Громов все же что-то накопает. Найдет хотя бы данные об умерших насильственной смертью в тот период и в тех местах. И посмотрим тогда, есть ли за них кому мстить. А мстить мог только кто-то из младших родственников. Потому что старшие родственники сделали бы это давно. А вот младшим нужно было вырасти, докопаться, чья вина, научиться стрелять… Так что из всех жертв банды следствие могут интересовать исключительно те, у кого эти самые младшие были.
Впрочем, есть и другой вариант, размышлял детектив, перестраиваясь в левый ряд. Мстит тот, кто в отсидке был много лет. А теперь вышел и расправляется с обидчиками. Пусть уголовных дел не только не сохранилось, а даже никогда и не заводилось – это никак не помешает мстителю считать, что в смерти близкого человека виноваты «чачинские». Ошибочно, нет ли… Убийств из мести по ошибке совершается множество. И данный случай может вполне вписываться в их ряд.
Уголовных дел нет? Не беда. Свидетельства о смерти в ЗАГСах вряд ли кому-то пришло в голову уничтожать. Громов найдет их быстро.
Ехать к Марии Зябликовой необходимость отпала. Ее мать рассказала достаточно – вряд ли он узнает больше от дочери. Обе женщины как-то смирились с тем, что произошло в девяностых, и сомнительно, что нынешний мститель родом из этой семьи.
А вот с семьей Лидии поговорить следовало. К тому же она пострадала куда больше: молодую женщину не только изнасиловали, но и жизни лишили. Вдруг за обоими преступлениями стоят одни и те же люди? То есть банда Андрея Чачина…
