– Почему вы спрашиваете? Думаете, это как-то связано?
– Думаю. Агата пропала. Предполагаю, что ее похитили.
– Кто?! – изумилась Мария.
– Ну, смотрите сами: убиты Клешков и Захаркин, вы их знали, верно? И знаете, что они бывшие дружки юности Андрея Чачина. Оба застрелены. Еще один, Колесников, умер от цирроза печени. Из банды остался последний, сам Чачин. Понятно, он опасается стать следующей жертвой киллера.
– Вы хотите сказать, что он решил… Не может быть… Он решил, что киллер – Агата?!
Брови женщины взлетели от изумления, на лбу собрались складки.
– Видимо, с его точки зрения, она мстит за мать. Точно сказать не могу, я только предполагаю. Для точности факты нужны. За ними я к вам и приехал, за фактами. Прошу вас, постарайтесь вспомнить тот давний разговор с Лидой, когда она вернулась из леса после…
Мария покачала головой и ответила так же, как и Анастасия Афанасьевна:
– После случившегося Лида говорить не могла, только рыдала… И малышка, Агаточка, плакала все время. Бабушка ее утешала, старалась отвлечь, но ей не шибко удавалось. Представьте только: Лида колотится в рыданиях, малая подвывает, Анастасия Афанасьевна причитает и валерьянку капает… Куда мне было с расспросами лезть?
– Но все же Лида сказала о том, что ее изнасиловали. Как, какими словами, вспомните, пожалуйста. Что их было четверо? Или иначе?
– «
– Маша… Простите, Мария… Как ваше отчество?
– Зовите Машей, – махнула она рукой. – Все так зовут, я привыкла.
– Маша, Агату нужно срочно найти. Да, я предполагаю, что за ее исчезновением стоит Чачин. Но могу ошибаться. Очень важно узнать, участвовал ли он в изнасиловании. Если нет, то вряд ли он опасается киллера и, стало быть, незачем ему похищать Агату… Понимаете? Тогда надо ее искать в другом направлении. Но в каком? Подсказка может оказаться в тогдашних словах Лиды. Вспомните все, что она произнесла в тот день!
Маша кивнула и задумалась, уставившись в дощатую столешницу. Кис терпеливо ждал. Протекла пара минут. Наконец она подняла голову.
– Не могу ничего вспомнить. Простите.
– Давайте еще попробуем. Только сделаем иначе: больше не пытайтесь восстановить в памяти слова Лиды. Все, они уже не важны. Важно другое: вспомните, что вам представлялось, когда вы слушали ее? Мы ведь всегда представляем себе какие-то картины, иллюстрации к произнесенным словам… Закройте глаза, Маша, постарайтесь увидеть эти картины снова.
Мария послушно смежила веки, руки положила перед собой на стол, сплетя пальцы.
Детектив ждал.
– Вот какая картинка всплыла в памяти: когда парни на нее напали, Лида зубы сжала изо всех сил и молчала… Агаточка была неподалеку, землянику собирала, и Лида не хотела, чтобы доча повернулась на ее крик и увидела все это…
«Какое мужество, – подумал детектив. – Сама еще ребенком была, по сути. Однако уже настоящей матерью…»
– Ну вот! – произнес он вслух. – Видите, получается! Дальше, смотрите «кино» дальше!
Мария снова прикрыла глаза, даже зажмурилась от усердия.
– Там еще какая-то девочка незнакомая оказалась… У нас в лесу была такая поляна, «тарелка» ее назвали, потому что она выглядела как огромная глубокая тарелка, круглое углубление в земле, а по краю вроде земляного вала. Вроде бы с войны еще осталось, от бомбы. Ну вот, Агатка наверху была, на пригорке, там земляника хорошо всегда созревала, на солнышке. И туда девочка другая пришла, тоже собирать землянику, Агата с ней заговорила, и Лида обрадовалась… Ну, если слово такое можно применить, конечно… Она обрадовалась, что ребенок не на мать смотрит… Которую в это время… ну, вы знаете…
Мария умолкла, но глаз не открыла. Алексей ждал, в надежде, что ей удастся увидеть и другие кадры этого «кино».
– Еще вспомнилось: был момент, когда чужая девочка завизжала. Лида не сказала почему. Может, она неожиданно поняла, что происходит что-то страшное… И тогда Лида крикнула детям: мол, мы просто с друзьями играем…
– Девочки поверили?
– Не знаю. Но отошли куда-то, Лида перестала их видеть. Должно быть, поверили, детей легко обмануть… Господи, как жутко, как дико! Не люди – животные! Втроем напасть на девушку! – Маша открыла глаза и удивленно уставилась на детектива. – Погодите-ка…
И Маша покачала головой со скорбным осуждением.
– А как же его отец? Он в те годы в милиции работал, заместитель начальника районного отделения, насколько мне известно. Неужто не сумел сына и его компанию приструнить?
