Соня названивала без конца, и на очередной ее звонок Яна решила ответить. Возможно, к подруге уже пришла полиция, и она хочет предупредить… Да нет же, иначе бы полиция уже заявилась к ней, к Яне.
– Янка, куда ты пропала? – голос Сони был полон неподдельной тревоги. – Что случилось? Ты с четверга не отвечаешь на мои звонки, я волнуюсь!
Сегодня понедельник, прикинула Яна. Рыбалка с Юрой…
– Сонь, прости, – тихо произнесла она слабым голосом. – Мне было очень плохо… Юра меня бросил.
Соня разразилась каскадом вопросов. Тем же слабым голосом Яна пояснила:
– В четверг еще… Он перестал брать трубку. А потом все-таки взял и сказал, чтобы я больше не звонила.
– И что? Ты с ним не встретилась, не объяснилась?
– Нет. С тех пор его не видела. Он избегает меня… – Яна всхлипнула. Совершенно искренне: вспомнила, как держала его за руку. И что за этим последовало.
Соня запричитала.
– Я тебе говорила, все мужчины – скоты, – скорбно проговорила Яна. – Но я все же поверила, что Юра особенный… Слушай, Сонь, ты извини, мне нужно побыть одной. Дай мне пару дней, чтобы прийти в себя. Я сама тебе позвоню, как только мне станет лучше.
Яна отключилась с облегчением. Через пару дней ее уже не будет на этой планете. Соня поплачет, конечно, но успокоится рано или поздно. Родители? Отец давно умер, мать потихоньку спивается в ожидании все никак не идущей к ней славы – о дочери уже вовсе не помнит…
Получается, что о ней и горевать некому, кроме Сони. Юра бы тоже горевал, наверное, если бы был жив…
Но он мертв. Яна его убила.
Она не чувствовала себя виновной. Случилось что-то неконтролируемое, как падение. Разве можно считать себя виноватым в том, что упал? И ногу сломал, больно себе сделал –
НЕТ.
Юру жалко. И себя. Лишив жизни его, она причинила боль себе. Страшную боль.
Хотя, если вдуматься, не она убила его.
НЕТ.
Это те отморозки, которые насиловали девушку в лесу на глазах у детей! Это из-за них рука Яны вонзила нож под ребра Юры…
Из-за них, да!
Как они могли, выродки, сотворить с женщиной такое?! Ведь у них же матери есть, их тела священны. Это врата, через которые они, ублюдки, выползли из небытия в жизнь! Грудь матери кормила их в младенчестве, когда жизнь человеческая особенно беззащитна и хрупка! Они всем, всем обязаны женщине! И как же может такое быть, что они свой мерзкий отросток, который болтается у них между ног, принялись совать в святыню жизни? Куда ты смотрел, Бог? Как мог допустить?! Эта мерзота должна была сгнить в чреве своих матерей! Сдохнуть, выгнить и вытечь из них, как дерьмо. Лучшего не заслужили ни они, ни их родительницы, выкормившие нелюдей!
Тошнота подступила к горлу, и Яна, спешно отступив за дерево, скрючилась в приступе рвоты.
А когда спазмы прекратились, ее сознание неожиданно прояснилось. Все будто сделалось невероятно четким, контуры прорисовались, как под лучами мощного прожектора. Нет, неправильно она решила! Почему, собственно, должна уйти из жизни она? Пусть уйдут те, кто отравил ее существование! Кто сделал его невыносимым! Кто убил ту девушку и, возможно, еще много других девушек! И девочку маленькую в лесу, думавшую, что ее мама играет с друзьями в игру! Она не могла после этого выжить, когда выросла и все поняла. Не могла. Только разве в дурдоме…
И Юру тоже убили – они.
Ну уж нет, если кто и должен уйти с этой планеты, то эти твари! Они отравляют своим смрадом воздух, которым Яна дышит!
Ей вдруг стало необыкновенно легко. И весело. Вот правильное решение! А то ишь что удумала: руки на себя наложить. Еще чего! Это им не место на земле, им!
Надо очистить планету от них. Вот и все.
Яна испытала сильнейший прилив вдохновения. Важность предстоящей задачи вызывала у нее настоящую эйфорию. Ей даже подумалось, что многолетние занятия стрельбой – знак свыше. Будто сам Бог наставил ее на этот путь. Увлечение альпинизмом, пусть и в спортзале, тоже в копилку: если стрелять, так сверху. И издалека. С оптическим прицелом. Потому что сидеть в тюрьме за свое правое дело Яна не намерена. Смерть Юры ей сойдет с рук, она не сомневалась. Нет здесь ее вины, не она его убила –
Это ее Миссия.
