При других обстоятельствах можно было бы чувствовать себя счастливой, отказавшись от официальных аудиенций, однако в военное время явное и поспешное бегство придворных заставляло беспокоиться простых людей. Да и обязанности распрощавшихся с ее величеством министров (даже самые стойкие из них продержались недолго) ложились на ее плечи. Только твердая рука и богатый опыт правления Майрита, которому она много лет была свидетельницей, помогали королеве до сих пор удерживать столицу почти на грани срыва.
В город стягивались беженцы, и канцлер Дирайли, оказавшийся более стойким, чем министры и придворные, каждый день со все возрастающим беспокойством говорил о том, что запасы провизии подходят к концу, и, если ничего не предпринять, в ближайшее время столицу ждет голод. Цены взлетели до неприличных категорий, и Ильтере пришлось пустить все свои личные сбережения и часть казны на то, чтобы хоть немного удержать их в рамках, компенсируя затраты тех торговцев и фермеров, которые пока готовы были снабжать Эрнодар провизией. К счастью, тут хорошим подспорьем стали все четыре Храма — жрицы и жрецы призывали последователей Отца — Неба и трех богинь не наживаться на чужой беде и предоставлять часть еды в качестве благотворительности. Кроме того, высшее жречество, скрепя сердце, развязало увесистые кошели, так что бремя затрат лежало не только на короне. Все прекрасно понимали, что голод чреват бунтами, а столица — для многих последний оплот, и никому не хотелось оказаться в городе, охваченном беспорядками. Каждые три дня Ильтера также с официальными королевскими выездами посещала службы в храмах, надеясь, что это придаст ситуации дополнительной стабильности.
Когда в Эрнодаре, пользуясь лихим временем, появились мародеры, Тере пришлось усилить гвардейские патрули. Людей не хватало, и часть солдатского гарнизона, оставленная Дорнаном в столице, тоже вынуждена была охранять улицы, хотя полковника Тари такая необходимость не осчастливила. Ильтера надеялась, что предпринятых ею мер окажется достаточно, но с каждым днем нагрузка на гвардию и гарнизон увеличивалась, и королева не могла не думать о том, как облегчить их бремя. Если вдруг ситуация обернется хуже, чем они надеялись, усталые и измотанные люди не смогут хорошо защитить город.
Она каждый день ждала новых донесений с границы, но они оказывались на удивление скупыми. Леди Коранна — пожилая чародейка, постоянная гостья Дома Джинес (вероятно, какая-нибудь дальняя родственница лорда Эталинфа или одного из его вассалов), — извещала, что пограничные вассалы Дома Койр вышли на объединение с королевской гвардией у Тарренадской переправы. В следующем письме лаконично сообщалось, что равианская армия начала движение, и лорд Эталинф и его величество (который здоров и чувствует себя вполне удовлетворительно) надеются остановить врага в чаше долины Аррин или, если придется отступать, надолго задержать его на переправе. Кроме того, к тому времени должен подоспеть и Канар Стелл, войско которого немного отстало от гвардейцев на марше…
Тера тяжело вздохнула. Вести были неутешительны. Если бы на ее месте сидела та же Менеста Игрен или еще какая-нибудь придворная девица, никогда не выезжавшая из столицы или своих владений и понятия не имевшая о том, что происходит на границах, она бы, вероятно, поверила в реальность планов Эталинфа Джинеса и Дорнана ан’Койра. Но королева прекрасно представляла себе и численность вассалов приграничных Домов, и долину Аррин, и Тарренадскую переправу. Для того, чтобы преодолеть долину и выйти на южный берег реки, противнику, безусловно, потребуется время, а если повезет, он потеряет там не одну тысячу людей. Но все равно сил эрнодарцев недостаточно для того, чтобы остановить наступление равианцев. Даже если бойцы Дома Стелл по — настоящему поторопятся.
Донесения приходили и с побережья. Ильтера написала туда давно, разослав призывы всем чародеям, которых знала. Но большинство из них ее писем не получили, о чем свидетельствовало отсутствие отклика. Тера получила в ответ лишь два послания, в которых ее знакомые маги говорили, что, к сожалению, вынуждены отплыть с наемными караванами, а побережье в последнее время стало довольно пустынным: поговаривали, что некоторое время назад некий приезжий колдун собрал вокруг себя едва ли не всех, кто мог оперировать хоть крохами магии, и куда-то увез. Все это казалось полнейшей бессмыслицей, и Ильтера не представляла, куда и по каким причинам неожиданно скрылись все чародеи с побережья. Ведь не может же так случиться, что все они заранее уверовали в победу Равианы и попросту сбежали? Или может?.. Существует ли вероятность, что только она, слепая дурочка, занятая собственными чувствами и мутными расследованиями, не видит неминуемого поражения родного государства? Она всей душой восставала против такого мерзкого предположения, но что еще можно было подумать?..
