Развернувшийся под стенами Эрнодара лагерь издалека поражал своей красотой и организованностью. Сколько хватало взгляда, за холмами тянулись ряды ровных палаток, между которыми горели костры и переходили солдаты в бело — красных одеяниях, над ними реяли штандарты с атакующим вепрем — и цвета, и герб принадлежали Дому Стелл. Стоит им развернуться в другую сторону — и неприятель увидит, что более пяти тысяч воинов готовы защищать свою столицу. Но, к сожалению, они пришли не оказать помощь, а завоевать Эрнодар.
Ильтера ан’Койр спустилась со стены по приставной лестнице. Несмотря на мужской наряд и синий плащ, украшенный лишь гербом правящего Дома (такие же носили и все гвардейцы с солдатами короны), ее с легкостью узнавали — в основном потому, что капитан Дигс не только приставил к ней почетным караулом двадцать человек, но и возглавил их лично. Со дня официального объявления осады она почти не отдыхала, и ей было жаль людей, но они нипочем не желали ни отлучаться, ни позволить их сменить. Тера слышала, как один из ее суровых телохранителей заявил другому, что, если с ее величеством что-нибудь случится, им лучше самим прыгнуть со стены на пики «стелловой своры», пока не вернулся милостью небес король Эрнодара, который придумает для них какое-нибудь наказание посуровее.
— Слава королеве! — понеслось со стены. — Слава!
Чародейка поморщилась. Она бы попыталась прекратить эти бесконечные «славы», но людям нужно было хоть на что-то опереться. Сейчас этим «чем-то» была она — королева, почти в одиночестве оставшаяся в столице. Они, вероятно, считают, что в последний момент ее величество сможет придумать что-нибудь такое, что всех их выведет из ловушки. Но пока Тере в голову приходил лишь один подходящий вариант. Бегство. Пока часть гвардии и солдат будет сдерживать нападающих на южных и западных стенах, беженцы пойдут к северу, на побережье. Тонкая их струйка уже потянулась к морю — туда, где не воюют, где можно сбежать подальше на корабле, где есть возможность переждать бурю на островах неопределенной принадлежности, принимающих всех, кто пожелает.
— Ваше величество, — капитан Дигс придержал стремя Нарны, пока Ильтера садилась в седло, и теперь смотрел на нее снизу вверх. — Прибыл командир ополченцев, и с ним какой-то чародей, который желает говорить с вами.
— Пусть подождут, — она подобрала поводья.
Сейчас у нее имелись гораздо более срочные дела, чем общение с Бейраном Уореном и Эчиелле. Канар Стелл вряд ли станет покорно ждать за воротами. Он сам предложил переговоры, и Ильтера увидела в этом еще одну надежду. Она уже была в таком состоянии, что готова схватиться за любую соломинку, за жалкую травинку, которая поможет еще хоть час удержаться на склоне, прежде чем рухнуть в пропасть.
Копыта легконогой кобылки застучали по мостовой, с двух сторон вокруг нее сомкнулся гвардейский строй. Стоящие чуть поодаль Уорен и Эчиелле вежливо поклонились: командир ополчения — с искренним преклонением, чародей — почти неохотно. Ну что ж, его, по крайней мере, еще хватает на то, чтобы не попытаться прорваться к ней через гвардию. Хотя, если бы капитан Дигс узнал о том, что Тайрис предлагал вывезти племянницу к морю, небось, и не подумал бы препятствовать. По правде говоря, он и сам уже не единожды пытался настоять на том, что королеве пора покинуть осажденный город и предоставить мужчинам возможность удерживать его достаточно долго, чтобы у нее было время добраться до побережья.
Они все хотели, чтобы Ильтера уехала. Как только войска Домов Стелл и Игрен развернулись на юге и западе от столицы, Октен Дирайли, Мортон Дигс, полковник Стигер Тари и Тайрис Морн на четыре голоса — каждый по — своему и в свое время, — не переставая, твердили ей, что пора покинуть Эрнодар. Тере приходилось твердой рукой удерживать и осаживать всех четверых — иначе ее уже давно бы вывезли прочь, пусть даже для этого пришлось бы сунуть ее головой в мешок. Эчиелле даже пришлось напомнить, что все, что сейчас с ней попытаются совершить без ее на то воли, по закону приравнивается к государственной измене. Неужели Морнам еще мало досталось? Он заметно скривился, но, кажется, на время перестал строить планы по насильственному вывозу ее величества из столицы.
Если бы было что-то срочное, драгоценный новообретенный дядюшка, наверное, не стал бы церемониться, передавая просьбу о встрече через капитана королевской гвардии. Он вообще полагал себя вправе вламываться в любое время дня и ночи чуть ли не в ее спальню и при этом, когда она как-то вежливо — может, немного сердито, но все-таки вежливо! — указала ему на то, что нуждается в уединении, нахально глядя ей в глаза, заявил, что, во — первых, он вряд ли застанет ее за чем-нибудь неприличным в отсутствие мужа, во — вторых, если вдруг застанет, то хорошенько отшлепает, а в — третьих, после возвращения Дорнана постарается вести себя приличней.
