— Майрит просил разрешения оставить Ильтеру при дворе, — твердым голосом продолжила она. — Думаю, ему просто было одиноко после отъезда вашего величества, поэтому он сразу привязался к нашей девочке. Кроме того, он действительно воспринимал ее присутствие как возможность хотя бы отчасти вернуть нам наше имя. Она открыто называлась Ильтерой Морн, и придворные прихлебатели вынуждены были держать языки за зубами, поскольку девочка пользовалась личным покровительством Майрита. Даже самые ярые противники Дома Морн, в свое время требовавшие казни всех родственников Орвина, просто молча улыбались нашей малышке!
Я боялась лишь реакции лорда Стелла, но он на удивление смирно принял перемены в королевском дворце. Пожалуй, можно сказать, что общая тайна Канара и Майрита позволяла им держать друг друга под контролем. Король не мог открыть правду, потому что тогда выплыли бы и подробности, которые бы навредили… вашему величеству. Глава Дома Стелл молчал, потому что, попытайся он тогда воткнуть нож вам в спину, мигом стало бы известно, что он непосредственно участвовал в заговоре против короны. Но Эрнодару удалось избежать гражданской войны, и в этом смысле Майрит больше выиграл, чем проиграл. А Канар знал, что никак не сможет «отодвинуть» юную девицу Морн и мог только молча ненавидеть ее.
С тех пор, как Тера поселилась во дворце, Майрит неофициально разрешил пребывание в столице одного из моих сыновей. Как и прежде, каждый год Тайрис или Астор отправлялись проведать племянницу. Я не могла войти в стены Эрнодара, поскольку дала слово, что никогда в них более не появлюсь. Но со временем мы нашли способ, чтобы и мне видеться с внучкой. Ильтера стала боевым магом и приезжала на границу, останавливаясь чаще всего в доме лорда Эталинфа, где я, наконец, могла общаться с ней, сколько хотела.
Должна сказать, что ваш отец блестяще выполнил свою часть наших договоренностей. Я могу гордиться внучкой — она получила прекрасное воспитание и была счастлива во дворце под покровительством Майрита. В некоторых вопросах он даже проявлял болезненную щепетильность. Помню, меня немало повеселило, когда одновременно с его письмом, в котором он просил руки моей внучки для своего сына, из столицы до нас доползли слухи о том, что Ильтера — якобы его любовница. Уж не знаю, насколько плохо нужно знать Майрита, чтобы поверить в подобные отношения с девушкой, которую он хотел видеть дочерью, а отнюдь не женой! И, пожалуй, я не могу назвать среди своих знакомых ни одного мужчины, который бы сравнился в верности с бывшим королем. Я могла бы поклясться, что он с момента встречи и до конца жизни он ни разу не изменил… вашей матери, — на последних словах Коранна Морн запнулась, словно хотела произнести что-то другое, но удержалась.
Дорнан нахмурился. Получается, что он не слишком-то хорошо знал собственного отца? Что ж, такое возможно, однако Даллара, которая всегда была при дворе, утверждала… Вдруг он понял, о чем думает. Он узнавал о том, что происходит в Эрнодаре, из писем леди Игрен, а не от собственного отца. После ссоры и разрыва с Майритом его главным информатором оказалась бывшая любовница, которая ненавидела Ильтеру, самого Дорнана чуть ли не стрекалом подталкивала к браку со своей дочерью, потом ухитрилась даже подложить ее к нему в постель, а когда ничего не получилось, предала его и приняла участие в мятеже против короны! Ан’Койр почувствовал, как лицо заливает краска смущения. А он-то еще считал, что его отец — доверчивый глупец, которого прибрала к рукам дочка мятежника! Но, похоже, в конце концов, Дорнан сам оказался слепцом, больше доверяющим приятным воспоминаниям, нежели разуму.
Впрочем, в то, что отец до конца жизни хранил верность Диноре ан’Койр, королю тоже верилось с трудом. Насколько он помнил, отношения его родителей были скорее прохладными, и они никогда не производили впечатления людей, искренне и глубоко влюбленных друг в друга. Неужели Коранна Морн может настолько искренне заблуждаться по поводу Майрита?
— Если ваше величество пожелает, я могу отдать письма, которые писал мне ваш отец, — словно в ответ на его сомнения чародейка подняла глаза. — И мне точно известно, что Майрит вел дневник. Скорее всего, он оставил свои записи у кого-нибудь из домочадцев, так что вы можете расспросить старых слуг или охрану. Я всегда думала, что он доверит их хранение Коттару Лонку, но в таком случае он ведь должен был передать их вам, правда? Хотя возможно, что дневник сгорел при пожаре — тогда, я думаю, Майриту было не до спасения бумаг, он всегда сначала думал о людях…
— А когда он попросил руки Ильтеры для меня, ты согласилась? — Дорнан слегка приподнял бровь.
