Василий жил, словно не замечая своего племянника. Если Софья – через силу, наступив на собственную неприязнь, старалась дружиться с невесткой, то Дмитрий был для Василия пустым местом. Сейчас они встречаются редко, разве что за столом обеденным, но происходит это не чаще, чем раз в месяц. Дмитрий по малолетству трапезничает один или в материнских покоях. А ведь, пожалуй, не худо бы их и подружить.
В компанию к дружкам Василия Дмитрия не возьмешь, мал еще. Но мало ли где можно вместе проводить время. Скажем, на охоте. Василий хоть и не очень красиво сидел в седле, сутулясь по-отцовски, но ни одна лошадь его не сбросила, как бы шибко он ни скакал. Охотился Василий и с соколами, и с собаками травил зайцев и оленей. Елена не любила охоту и сына на нее не пускала. Но можно и еще что-нибудь придумать. Главное – поставить задачу и начать действовать.
Высоцкий монастырь стоял на высоком берегу Нары. Вчера был большой церковный праздник, сегодня – воскресный день, и потому машин на площадке, как на стоянке в Москве. Вид отсюда открывался на весь город Серпухов. За широченной поймой реки, за домами, палисадами и осенними садами просматривались стены женского Владычина монастыря. Далеко, сегодня не успеть…
Юлия Сергеевна проверила, есть ли мелочь в кармане куртки, и пошла к воротам. Нищенки – пять нестарых женщин – были похожи на торговок, которые распродали свой товар, а теперь сидели рядком, судача о своем, о женском. При появлении Юлии Сергеевны они разом умолкли и протянули руки за подаянием. Не привыкшие к работе ладошки их были чистыми, розовыми, словно у детей. И не гугнивы, благодарят звонко, доброжелательно, а последняя крикнула почти весело:
– Нам-то все не отдавай! Там на входе двое убогих – для них прибереги.
И правда, в арке ворот стояли два убогих старика. Юлия Сергеевна полезла в кошелек. Опять пришел страх, что визит в церковь (она и мысленно произносила это слово – визит) не вызовет в душе ее нужного отклика. Юлия Сергеевна всю дорогу только об этом и думала. Она боялась, что не сможет проникнуться высоким чувством и все происходящее в церкви покажется ей пустым театральным действом.
Монастырский двор был ухожен, зелен, цветаст. Праздничным он был, одним словом. Особенно понравились свежие, синие купола на Зачатьевском соборе. Теперь надо сообразить, в какой церкви находится икона «Неупиваемая чаша». Юлия Сергеевна направилась к синим куполам, но ее догнал невзрачного вида мужчина.
– Вам бы юбочку надо. В брюках нельзя. У нас с этим строго.
– И как же быть? Я из Москвы приехала.
– А я вам юбочку дам.
Пришли в закуток. Ношеная, бурая, вельветовая юбка, фасоном явно молодежная, а размер подходящий. Скольких женщин она спасла и дала возможность попасть в храм. Как она, дурища, дома не сообразила одеться соответствующим образом?
– А косыночка или платочек есть?
– Есть. Спасибо.
– Ну, благослови вас Господь. Вам вон туда, к иконе…
Она поднялась по лестнице на второй этаж храма. Народу – не протолкнешься. У входа – лавки, старым и немощным во время службы разрешалось сидеть. Много молодежи, в основном, конечно, женщины, судя по облику и лицам – горожанки.
Ах, как пел хор, как мелодично, возвышенно и успокаивающе он пел. При этом было ощущение, что священник находится от тебя в двух шагах, каждое слово слышно. Юлия Сергеевна решила, что храм радиофицирован, но потом узнала: секрет в акустике. Каждое слово как полновесная капля – внятно, хорошим голосом. Приятно было вдруг обнаружить, что она понимает по-старославянски. Иконы видно не было, ее закрывали многочисленные головы.
Она стояла службу долго, потом подумала – сейчас все кончится, народ повалит и очередь будет огромной. Беспрестанно извиняясь, она пробралась через толпу молящихся и пошла к комнате, где торговали крестами, свечами и книгами. За прилавком стояли три пожилые, очень деловые женщины в платочках, к каждой очередь человека по три-четыре. Видно было, что это надолго, потому что с посетителями разговаривали очень подробно, что-то писали на отдельных листках, потом заносили сведения в амбарную книгу – толстую, растрепанную – рабочую, то есть востребованную каждую минуту. Наконец дошла очередь и до Юлии Сергеевны.
– Что вам заказывать?
– Сын. Пьет.
– Понятно. Каждый сорокоуст – сорок рублей. Закажите три – это вам до декабря.
– А на год можно?
– Можно. Но иногда у людей сразу денег нет.
– У меня есть. Я издалека приехала.
– Говорите имя, фамилию, город. Богу-то это не нужно. Ему достаточно имени. А мне для отчета и вам, когда еще раз приедете – нужно, чтоб быстро найти. Лучше, чтоб молитва была непрерывная.
Юлия Сергеевна согласно кивнула. Для Кима нужна, конечно, непрерывная молитва.
– Еще крестики, пожалуйста… еще свечи.
– Маслица церковного хотите?
– Ладно. Только что с ним делать?
– Лечиться. Утром встанете с молитвой и помажете крестом лоб, щеки, шею и больные места. Это чтоб изгнать сатану.
– Понятно.
И еще спросила умная женщина, спросила строго, видно, много народу она здесь перевидала:
– Икона-то в доме есть?
– Есть.
– Ну и слава Богу.
