Ночью из Троицкой обители поспешил на север неприметный возок. В нем везли двух перепуганных детей, укутанных в тулупы птенцов. Везли Ивана и Юрия в сельцо Боярово под Юрьев к князю Ивану Ряполовскому. В Боярове детей накормили, попарили в бане, успокоили. Видя сумятицу вокруг русского трона, князь Ряполовский счел свой дом недостаточно надежным вместилищем для княжат. Ряполовский вооружил отряд, призвал в помощь братьев Симеона и Димитрия и увез детей – надежду Руси – в дальний, укрепленный город Муром. Потом как-то все обошлось, Шемяка был повержен, батюшка вернул великокняжеский стол и уже под именем Василия Темного правил долго.
Напоминание сестры Анны не прошло даром. Иван знал, что во всем должен быть порядок, и люди вокруг должны принимать этот порядок как должный и блюсти его. А каков порядок в стране важнее, чем своевременно названное имя будущего правителя?
Иван собрал малый тайный совет, на котором присутствовали метрополит Симон, воевода Иван Патрикеев, боярин Иван Голова-Ховрин и боярин Семен Ряполовский. Дьяк Курицын ввиду особой важности совета призван не был. Да и зачем дразнить народ, призывая в важное собрание худородного. На том совете и постановили – быть наследником внуку Дмитрию. Постановили также иных бояр, а также самих наследников и матерей их до срока в известность не ставить. Время тревожное, идет война со Швецией. Вот ужо кончится, тогда…
Дьяк Курицын узнал о важном событии от верного человека и друга Симеона Ряполовского. Тайну доверили ему под клятву молчать до времени и никому, никому… ты понял, Федор? Курицын клятву сдержал. А вот как проведала обо всем царица Софья – Бог весть. Эта мудрая женщина везде имела уши, не гнушалась при этом ушей самого последнего слуги, поломойки, истопника, зажигателя свечей. А может, дело здесь и не в высокой мудрости, а в обычной женской хитрости и еще в воспитании? Крестилась Софья в вере истинной, но воспитывали ее латыняне, которые, как известно, есть народ хитрый, коварный и вездесущий. Словом, деспина Софья знала, что ее сын получил отставку.
Все, кто был на охоте, в один голос говорили – несчастный случай, лошадь понесла. Юный князь Дмитрий был отличным наездником и справился бы с норовистым конем, но лопнула от сильного натяжения подпруга, и отрок, отрада матери и надежда государства, со всего маху упал на землю. Хорошо, что ночью заморозков не было, сентябрь был теплым, а то о мерзлую кочку головой… Вусмерть бы убился. А так – жив, жив, выходим!
Когда Дмитрия привезли во дворец, он был уже в сознании, и мать узнал, и челядь ее, и даже своему пестуну Прокопию, что толокся у ложа с выпученными от страха глазами, сказал с усмешкой: «Что ж не уберег меня, старый?» Но бледность лика, запекшиеся губы и бессилие в членах, юноша даже сидел с трудом, говорили о том, что травма была тяжелой. Дмитрий жаловался на боли в затылке, на головокружение и горькую тошноту. Лекарь Арнольд из немцев, муж знающий, рассудительный и невозмутимый, сказал, что у отрока от сильного удара в мозгу случилось сотрясение, а также все внутренности, все естество сместилось, и хоть разрывов внутренних жил не наблюдается, лечение будет долгим. Посему юному князю необходимо удобное ложе в затемненном помещении, полный покой и тишина.
Приказание было немедленно исполнено. Оконца в горнице занавесили темными сукнами, над постелью княжича повесили икону, а из домашней божницы принесли и поставили поклонный крест – сокрушитель нечистой силы, которая, как известно, особенно лютует подле ослабленных телом и немощных. Лекарь отправился готовить лечебные настойки.
Княгиня Елена не находила себе места. Долгое лечение ее не страшило, но не улетел бы сын-сокол вслед за отцом. Семь лет прошло со смерти Ивана Молодого, и все будто вчера. Да и можно ли доверять лекарю Арнольду? Лицо у него гладкое, бритое, пальцы, как щупальца, ровно и без костей, а глаза рыбьи. Что прячется за его бесстрастным взором? Спокоен, голоса не повысит, никакой горячности, знай, сыплет латинские слова словно горох на медную сковороду. Врач Леон был не таков. Он был быстр, сметлив и угодлив, но при этому умел сопереживать, умел подбодрить. И хоть возвели на него хулу и казнили страшной смертью, Елена и по сию пору не верила в его виновность.
Началось все тоже с охоты. Разница только в том, что Иван Молодой не с коня упал, а застудился. Ломота в ногах была такая, что спать не мог. Леон, родом жидовин, был новым человеком при русском дворе. Три месяца назад привезли его с собой из Венеции родственники царицы. И не высунься Леон сам, лечили был Ивана другие лекари. Но Леон был быстр, своего упускать не хотел, наобещал с три короба, да еще бросил в лицо царю гордые слова: «Я вылечу сына твоего, а не вылечу, вели меня казнить смертной казнью». И напророчил…
