Стражники нашли Паоло на улице, гоняли полдня по городу – не могли поймать, а когда осталось только руку протянуть, хитрый фрязин исчез. «Как сквозь землю провалился», – повторяли стражники, творя крест – не иначе, как не обошлось здесь без нечистой силы.
Паоло был единственным, кто скрылся от справедливого суда. Прочих кромешников взяли одним днем и отвели в застенок.
Приступили к допросам. Тут и выяснилось, что собрало этот разношерстный люд вместе. Все они считали себя обиженными государем и искали в заговоре своей выгоды.
У иных обиды были маленькими, имеющими к государевым делам только косвенное отношение. Двое служилых, вернувшихся недавно со шведской войны, обиделись на приказных чинов, что у них, де, военный трофей отобрали. Русские полки осаждали Выборг много месяцев – не взяли, зато в отместку порушили и пограбили все окрестные земли. Черных людишек грабь – не хочу, они не пожалуются, но у них грабить нечего. У богатых есть что отнять, но они жалуются. Один из таких владетелей обширных земель и крупного замка написал жалобную челобитную русскому царю и подробно перечислил все утраты. Царь пришел в ярость. Плевал Иван на того шведского вельможу, но если его подданные во время военной операции прихватили зело богатый трофей – то где он? Когда под рукой точный список, найти не трудно. Трофей был изъят и отдан в казну.
Случай боярского сына Юрия Холмского и вовсе несуразен. Вначале сей Холмский от зазорных дел отпирался, но потом покаялся: мол, обиделся он за своего дядю тверского боярина Михаила Холмского, «несправедливо» сосланного на север. Когда двенадцать лет назад князь Иван Молодой взял Тверь, взял «окончательно», навеки подчинив строптивый город Москве, великий князь Тверской, захватив казну, бежал в Литву. Понятное дело, его пособника Михаила Холмского сослали в Вологду. Он и сейчас там живет. Может, именно из-за старика Холмского и надумали кромешники бежать в Вологду, чтобы объединиться там под общие знамена?
У дьяка Стромилова был свой интерес. Он все поставил на римлянку Софью и с ней связывал свои надежды. Решение Ивана о престолонаследии буквально загнало Стромилова в угол. Рушилась мечта его жизни. Дьяку Гусеву, вишь, государь не позволил сына выгодно женить. Кого-то чином обошли, а, проще говоря, молодежь хотела от безрассудства чего-то «такого-эдакого». Словом, сошлась межа с межой, мочи нет от несправедливости, а потому желаем жить на особицу!
Начались допросы с пристрастием, и тут же пошли новые сказки. Поярков, Рунов брат, на дыбе повинился, что заговорщики хотели не просто бежать на север, но захватить там царскую казну, ту, что хранится на черное время в Вологде, Белоозере да Кирилловом монастыре. Мало вам? Яропкин Афанасий, боярский сын, показал, что, в дерзостных своих притязаниях заговорщики измыслили княжичу Василию особую роль. Они намеревались уговорить Василия тоже бежать с дружиной в Вологду, а предварительно погубить наследника Дмитрия. Злодейство в чистом виде!
Измыслили посадить на трон Василия – ладно, но как это возможно при живом государе? Оказывается, слух прошел, что царь Иван болен. В чем недуг – неведомо, но ведомо, что ходил к нему лекарь, что намедни царь послов датских не принял, и сам Струмилов замечал, что у государя темнота вкруг глаз и кашель лающий. Пятьдесят семь лет – почтенный возраст. Пока не скажешь, что одной ногой в могиле, но не за горами уже смертушка.
Спрашивается – а чего же от больного государя отлагаться? Ответ – именно затем, что как займет отрок Дмитрий трон, то придут к столу другие люди, а противостоять им можно только единением. И объединяться лучше на севере, так и традиция учит. А в Кириллов заглянуть не только за казной, но и за благословением. Укрепил же в вере государя Василия Темного игумен Трифон, благословил его на царство и даже взял на себя вину за клятву, данную Шемяке, де, не будет он, Василий Темный, искать княжеского стола, а будет жить в тихости. А Василию Ивановичу, ростку от славного корня Палеологов, тихость и смирение не надобны. Он будет законный государь, а заговорщики – его достойной свитой.
Все эти сведения были подлинными, потому что, когда человека пытают, он правду говорит. Оно, конечно, так, но все равно много в этой подлинной правде нелепостей. Ясное дело, что про государеву болезнь дьяк сдуру сболтнул. Да и прочее не согласуется со здравым смыслом. Даже если бы и удалась безумная затея и бежали бы заговорщики с Василием в Вологду, их бы все равно ждала погибель. Государь соберет полки, пойдет на сына войной и разметет его дружину в прах.
