Он так и не успел прочитать молитву, потому что увидел в конце улицы трех всадников, на одном из них была знакомая малиновая шапка, да и рожу он признал, тот же оскал. Теперь они, значит, на лошадей пересели! Черти злобные, что они к нему привязались? Всадники ехали молча, внимательно вглядываясь окрест. Знал бы Паоло, что это государевы люди гонят его, как зайца, он сдался бы немедленно. Перед царем и царицей Софьей он чист. Но юноша все еще был уверен, что это ревнивый жених идет по следу, и готов был хоть на крышу запрыгнуть, но не даться Морозову в руки.
Паоло не стал медлить, двумя прыжками преодолел мосток и кинулся к кремлевским стенам. Если бы он шел шагом, может быть, всадники и не обратили внимания на случайного прохожего. Но как только он дал стрекоча, они немедленно поскакали за ним. Лошадей не торопили, ясно было, что пешего легко настигнут.
Стражи в воротах, как на грех, не было. Отлучились, видно, по делам. Куда бежать? Слева высокий забор усадьбы воеводы Патрикеева, потом строительная площадка, справа, дальше по ходу, храм Иоанна Предтечи. В храм! Там его защитят! За спиной раздался топот копыт, и Паоло, понимая, что не добежит до храма, инстинктивно метнулся вбок. Он попал на строительную площадку. Здесь предполагалось возводить каменные палаты. Уже вырыты были неглубокие котлованы, кое-где положен фундамент, всюду лежали неотесанные бревна, штабеля кирпичей и белого камня. Вдалеке горел одинокий костер. Рабочие уже ушли с площадки, сторожа тоже не было видно.
И опять он метался по строительной площадке, как заяц. Ему нужен был забор, хороший, высокий забор! Он бы через него перемахнул и схоронился за ним от всадников. И забор сыскался. К месту вбитый крюк, будь благословлен неведомый строитель, помог дотянуться до щетины кольев. Он спрыгнул вниз. Взору предстал неглубокий, засыпанный снегом котлован, всюду разбросанные доски и камни. Видно давно сюда не заходили люди. Снег чистый, нетронутый, и ни одной тропки.
Теперь надо подумать, как он отсюда будет выбираться. Главное, добежать до своей каморы. В царский дворец жениховым супостатам хода нет. За котлованом высилась громада кремлевской стены. Странно, но забор, сколько хватало глаз, тянулся именно вдоль этой могучей, кирпичной ограды, и непонятно было – что и от кого он ограждает. Как отсюда выбираться-то? Ответ напросился сам. Надо двигаться вдоль кремлевской стены, так он и дойдет до какой-нибудь калитки. Он двинулся в сторону противоположную Боровицким воротам.
Идти было трудно, снег достигал колен. Через небольшую, идущую прямо от стены канавку была перекинута узкая обледенелая доска. Он оперся рукой на выступ в стене и смело ступил на хилый мост. Но дальше произошло ужасное. Доска вдруг поехала в сторону, и, совершенно не понимая, что происходит, Паоло рухнул вниз, в безмолвную и темную глубину.
Стенки колодца были тесными и шероховатыми. Потом колодец изогнулся. Теперь Паоло стремительно ехал куда-то на спине. Куда он летит? В преисподнюю? Он изогнулся, пытаясь в летящем состоянии сесть, расставил руки, но в следующее мгновение ударился головой о возникшее вдруг препятствие и потерял сознание.
С самого утра хотелось чего-нибудь спиртного. Сердце и кишки, а может быть, печень, плохо справлялись со своими обязанностями. Мутило… Ким сидел у телефона, с ненавистью глядел на трубку и думал, кому бы позвонить. Телефонному разговору надлежало выдернуть его из тупого состояния, в котором он пребывал, и предложить другой бытовой ландшафт. Но в этом ландшафте могла появиться вертлявая тропка, по которой ему совсем не хотелось следовать.
Можно позвонить Никитону. Позавчера он ушел в ночь, унося под мышкой главы из романа – одну про архиерея Геннадия и другую про тайну Курицына. На кой, спрашивается, дьяк-то ему нужен? Можно позвонить и спросить, когда он вернет рукопись. А можно и не звонить.
Имелся еще обязательный звонок к некоему клиенту, сулящему хорошие деньги. Работы было немного. Для устройства этой странной, можно сказать, окаянной, выставки хватило бы старых связей, но Ким никак не мог решить, стоит или не стоит связываться с Рахмановым. И не в том дело, что тот собирался выставлять странный товар с условным названием – «одежда мясников». Посмотреть бы на модельера, который эту коллекцию готовил! Но это их заморочки! Еще не то выставляли! Заказчик противен – вот в чем ключ. У Рахманова были треугольные, трепещущие от возбуждения ноздри, бритая шишковидная голова и выпуклые, младенчески-круглые глаза. Разговаривая, он так и шарил голубыми зенками вокруг, словно все в карман прятал, словно весь мир его собственность. И потом, если ты такой крутой, то почему обратился к Киму, а не к серьезным организациям, которые профессионально занимаются показом мод? Ким неплохо работает, все говорят, но старается он только для своих. Зачем ему этот мафиози вшивый?
