И пошло-поехало. Уставший от интриг и скандалов за долгие месяцы ожидания, Рейнер погрузился в мечты, пока английский и французский короли бросали друг другу в лицо обвинения, одно другого хлестче. Он мечтал об Алуетт, представлял, что она теперь делает, мысленно просил ее скучать по нему. Вспоминает ли она ночи, которые провела в его объятиях, задыхаясь от счастья, когда он возносил ее на вершину блаженства? Он вызывал в памяти ее совершенную красоту, вкус ее припухлых, ждущих поцелуев губ, блеск ее черных волос, твердость розовых сосков, всегда готовых откликнуться на его прикосновение, изгиб ее бедер и великолепную форму длинных прелестных ножек.
Он даже взмок от внезапно вспыхнувшего в нем желания и был рад, что стоит за высоким, украшенным резьбой креслом Ричарда, так что никто не обратил внимание на его изменившееся лицо. Очнувшись, он понял, что почти ничего не пропустил, пока витал в облаках счастья. Ричард все еще продолжал приводить доказательства связи его отца с Алее Французской, а Филипп возмущался, но готов был все забыть, если Ричард присоединится к нему, когда он в марте будет покидать Мессину.
Ричард же кричал, что он не только никуда не поплывет вместе с Филиппом, но собирается в Англию и раньше августа на него можно не рассчитывать. Рейнер знал, что король получил неприятные известия из дома о скандалах между принцем Иоанном и Лоншаном, но поверить в то, что Ричард допускает мысль об отсрочке похода, было невозможно, и он от души выругал про себя всех королей на свете, потому что, будь они с Алуетт крестьянами в Уинслейде, они бы чаще виделись.
Хотя Элеонора привезла с собой двух фрейлин, старых женщин, не оставивших ее, когда она была заключена в крепость, и Беренгария — одну, Ра — мону из Наварры, Алуетт очень быстро завоевала их любовь и стала первой дамой королевского дома в Бриндизи.
Многого, что выпадает делать фрейлинам, Алуетт не могла делать из-за своей слепоты, например, читать книги и рукописи из великолепной библиотеки Танкреда или помогать Беренгарии одеваться, но с этим справлялась Рамона. Иногда приходила на помощь и Инноценция, хотя сицилийка совершенно терялась в присутствии королевских особ, ведь еще совсем недавно она и мечтать не могла даже о месте горничной.
И Элеонора, и Беренгария дорожили Алуетт из-за ее замечательного музыкального дара. Часами она играла им на лютне и маленькой арфе, привезенной Беренгарией из Наварры, и пела чистым сильным голосом. Сначала она спела все известные ей французские песни, потом разучила аквитанские и наваррские песни, которые ей напели Элеонора и Беренгария, и придумала для них музыкальное сопровождение, в чем всегда была великой искусницей. Сначала она стеснялась, а через некоторое время стала петь по-английски песни, которым ее учил Рейнер. Ей нравились мелодии этих песен, но саксонские слова она иногда выговаривала с большим трудом. Тем не менее она считала, что должна познакомить наваррскую принцессу с культурой ее будущих подданных.
Алуетт стала наперсницей Беренгарии и даже ее советчицей, и это было важнее всего. Когда приехала шумная Иоанна, у Беренгарии появилась сверстница, равная ей по положению, но она частенько чувствовала себя чужой в обществе дам из рода Плантагенетов. Не то чтобы они добивались этого намеренно, но, намекая на какие-то происшествия или анекдоты, связанные с их родней, они забывали о том, что Беренгария ничего этого не знает. Будучи француженкой, Алуетт тоже не могла участвовать в воспоминаниях Иоанны, -но она не раз встречалась с будущим мужем Беренгарии, которая часами расспрашивала о нем.
Алуетт ничего не могла ей сказать о его внешности, да Беренгарии это было и не нужно, об этом много говорилось в chansons de geste, восхвалявших его красоту. Ей хотелось узнать о другом, о том, какой у него голос, какие у него любимые словечки, какими духами он душится, какой у него характер. Беренгария, кажется, от всей души верила, что слепая Алуетт лучше других проникла в душу Ричарда.
Конечно, то, что ей рассказывал Рейнер, Алуетт держала при себе. Какой смысл разрушать представление Беренгарии о женихе как средоточии всех рыцарских достоинств? Может, Ричард очаруется ею и избавится от себялюбия, плохого характера и странных пристрастий?
Приезд Иоанны внес оживление в довольно скучное существование маленького общества. У нее был острый ум, но не было в отличие от брата жестокости. На свое замужество она не жаловалась, но после окончания траура готова была вновь с головой окунуться, по обычаю всех Плантагенетов, в бурлящую весельем и радостную жизнь. Она честно призналась Алуетт, что считает Рейнера Уинслейда красивым, хотя с первой же встречи поняла, что не стоит тратить на него время, потому что «он полностью покорен вами, леди Алуетт!»
