–
– Смелым помогает судьба! – Александра восхищенно смотрела на мальчишку, забыв, что классическая латынь все-таки дается итальянцам много легче, чем другим народам: – Лихо ты запомнил!
– Ну да! – Он задрал было нос, но тут же смущенно признался: – Там было еще что-то насчет quarenda и virtus [48], только я забыл.
Александра задумалась, пытаясь вспомнить подходящее по смыслу латинское выражение, но мальчишка отмахнулся:
– Да ерунда все это! – показав, что он все-таки не чужд философии. – Главное – fortes fortuna adjuvat!
– Правда, – кивнула Александра. – Твоя правда… – И все-таки не тронулась с места.
У нее не было ни малейшего сомнения, кто послал мальчишку. Если Чезаре и пан Казик выслеживают Фессалоне, то Лоренцо… Лоренцо, наверное, ищет примирения. «Почтенный, прекрасный и очень богатый синьор», – сказал мальчишка. Для него, конечно, почтенный и очень щедрый. А для нее, Александры, – прекрасный. Да, прекрасный, прекраснейший, единственный в мире! Божественный.
Она восхитилась деликатностью, которой прежде и не предполагала в Лоренцо. Не возник сам на ее пути – неумолимый, неотразимый, – а дал ей возможность подумать, выбрать…
Значит, он не согласен с Чезаре, считающим ее предательницей и лгуньей. Значит, его в чем-то убедили их две безумные ночи, а потом та, третья, между жизнью и смертью, когда Александра отдавала свое дыхание ради его спасения…
– Так вы идете, синьорина? – напомнил о себе оборванный Меркурий [49], проявляя некоторые признаки нетерпения.
– Погоди, – пробормотала Александра. – Дай подумать.
– О Мадонна! – так и взвился «Меркурий», словно и впрямь был облачен в крылатые сандалии. – Да чего тут думать, не понимаю. Любая синьорина, даже во сто крат прекраснее, чем вы, будет только счастлива принадлежать этому синьору! Он так умен, он столько знает. Деньги так и сыплются в его руки…
Последняя фраза могла бы удивить Александру, но она ее пропустила мимо ушей. Дело решило упоминание о других синьоринах, «во сто крат…» – ну и так далее. Ну нет! Теперь она не упустит своего счастья!
– Пошли, – решительно взглянула она на «Меркурия». – Веди. Куда? Где он?
– Да тут, недалеко! – просиял мальчишка. – На площади, за углом.
И он вприпрыжку ринулся вперед, часто, впрочем, останавливаясь, чтобы взглянуть на Александру и при надобности понукнуть ее.
Впрочем, надобности такой не было. Александра спешила со всех ног и была немало раздосадована, когда на площади, где она ожидала увидеть Лоренцо, путь им преградила огромная толпа.
Поистине, сегодня Александре несказанно везло на развлечения, ибо народ собрался поглазеть на высокого и необыкновенно важного синьора в треуголке, напудренном парике и громадных, круглых, как глаза у совы, темных наглазниках-очках. Сначала Александра подумала, что это – бродячий поэт, ибо он провозглашал:
Но потом она сразу сообразила, что перед ней – бродячий врач, который стихами воспевает удивительное действие изобретенного им лекарства: пургатина.
Желудок человеческий – великий грешник, повествовалось далее в стихах, но стоит только выпить ложку из этой бутылочки или проглотить вот эту пилюлю, чтобы желудок тотчас же получил индульгенцию и немедленно освободился от своих грехов.
Воодушевленные покупатели ринулись выворачивать свои карманы, набивая карманы врача-поэта. Проводник Александры восхищенно присвистнул, во все глаза глядя на большедорожного доктора, у которого продавались и капли от зубной боли, и средства от чесотки, и мази от бородавок. Нарасхват шли магические лекарства. Если старик женится на молодой девице, стоит ему глотнуть вот этого снадобья, как он получит возможность оказаться на должной высоте. Если девушка пошалила и боится разных вредных последствий своей шалости, врач вручит ей флакон со спасительной жидкостью, от которой… все ясно.
Мальчишка неотрывно глядел на болтуна, но для Александры слушать второго «волшебного попугая» было уже невмоготу.
– Где же он? – спросила она шепотом, тщетно пытаясь отыскать в окружающей ее толпе знакомые, обожаемые черты, но мальчишка только отмахнулся: не мешай, мол!
Между тем к бродячему врачу пробилась некая синьора и сообщила, что ее очень беспокоит цвет ее лица.
