Венецианская республика, конец XVIII века. В центре событий романа — судьбы двух юных девушек, воспитывавшихся в приюте, где готовят оперных певиц. Выйдя замуж за юношей из враждующих венецианских семей, героини оказываются в самой гуще волнующих событий, полных насилия и страстей. Ценою неимоверных усилий они преодолевают немыслимые препятствия, встающие на их пути.
Когда Мариэтта ходила на седьмом месяце, Доменико собирался отправиться в Санкт-Петербург с весьма важной дипломатической миссией, и вряд ли стоило надеяться на его возвращение до того, как Мариэтта разрешится. Он очень не хотел покидать ее в такое время, но иного выбора у него не было. Разумеется, принимались все необходимые меры, чтобы постоянно следить за состоянием ее здоровья, врач, да и Адрианна обещали быть с ней, лишь только начнутся роды. Кроме того, Доменико оставил Антонио, чтобы тот позаботился о ее безопасности, если возникнет такая необходимость.
Когда пришло время отъезда, Доменико выглядел мрачным и озабоченным. Мариэтта обняла его за шею и, улыбаясь, глядела ему в глаза.
— Не волнуйся. Единственное, чего я хочу, чтобы ты завершил все свои дела и как можно скорее вернулся.
— Ты Думаешь, я этого не хочу? — Он нежно взял в ладони ее лицо. — Ведь я люблю тебя, Мариэтта.
Впервые он произнес эту фразу в трезвом уме, а не снедаемый желанием.
— И я тебя, — прошептала она в ответ.
Такое признание Доменико придало совершенно иной смысл прощанию. Конечно, Мариэтте очень хотелось, чтобы эта фраза, идущая от сердца, прозвучала раньше, ведь ей столько нужно было сказать ему, а теперь выходило, что ей придется дожидаться его возвращения.
— До свидания, любовь моя, — он снова нежно поцеловал ее. — И не забывай быть внимательной к себе.
Она вышла на балкон и, стоя у колонн, провожала взглядом гондолу, пока она не скрылась за горизонтом. Задумавшись, Мариэтта оперлась локтем о холодный мрамор колонны. Значит, Доменико все же убедился, что вторая любовь, нисколько не умаляя значения первой, тоже обретает свое право на существование.
Жизнь Мариэтты изменилась с отъездом Доменико. Она сильно урезала число светских визитов, ограничившись лишь встречами с самыми близкими друзьями. Антонио был к ней очень внимателен, и не проходило дня, чтобы он не заглянул во дворец, часто оставаясь у нее на ужин. Со дня на день ожидалось прибытие из Парижа Элены, а Филиппо Челано уже вернулся из своей поездки в колонии. От Элены пришло еще два Письма, оба минорные по тону, и Мариэтта с Адрианной прочли между строк, что подруге не давала покоя тоска по дому.
Антонио, не представлявший себе, чтобы хоть один вечер прошел без какого-нибудь развлекательного мероприятия, не уставал упрашивать Мариэтту пойти с ним на очередной бал или концерт.
— Нечего тебе здесь в одиночестве сидеть, — убеждал он ее в один из вечеров, когда со времени отъезда Доменико миновал уже месяц. — Ну хоть разок покажись на людях и развейся немного.
Она улыбнулась.
— Ну, я ведь не совсем одна, вон сколько слуг и горничных. Нет уж, лучше я улягусь пораньше с книгой и почитаю перед сном.
— Вот уж невидаль какая — с книгой, — продолжал Антонио упрашивать, глаза его блестели. — Я-то подумал, что ты скажешь — с любовником, — поддразнил он Мариэтту.
Она лишь рассмеялась в ответ на это.
— Знаешь, отправляйся-ка ты лучше по своим делам.
— Ты много потеряешь, Мариэтта, если не пойдешь со мной, поверь. Мы с компанией друзей решили попытать счастья в одном из казино.
Вообще-то ей ведь ничего не стоило скрыть свой заметно увеличившийся живот в складках широкой юбки, да еще если сверху накинуть что-нибудь… Но компания, в которой Антонио проводил большую часть времени, была чересчур уж шумна для нее, а это явно не отвечало ни ее нынешнему состоянию, ни настроению.
И Антонио отправился на встречу со своими приятелями, как и уговаривались. Придя в казино, они немного поболтали за бутылкой вина, затем компания разделилась — каждый отправился в соответствий со своими предпочтениями к игорным столам, кто сел за ломбер, кто пожелал метнуть кубик для игры в кости. Антонио устроился за столом, где ставки были высшими, и постепенно стал выигрывать у своего партнера, сидевшего напротив, в котором спустя некоторое время узнал своего врага Филиппо Челано. И хотя оба были в баутах и каждый строго придерживался правил хранить молчание за столом, чутье подсказало Антонио, что и его узнали, поскольку ход игры резко изменился — она стала ожесточенней.
Да и сам Антонио тем временем без конца взвинчивал ставки и, несмотря ни на что, ему продолжало везти. Мало-помалу вокруг их стола стали собираться любопытные зрители, желавшие собственными глазами убедиться, каким феноменальным иногда может стать везение, и Антонио по растущему раздражению партнера понял, что всегдашнее хладнокровие стало изменять Челано. Что касалось денег, то Филиппо вряд ли могло сильно беспокоить то, что он уже проиграл сумму, равную небольшому состоянию, но сам факт того, что он проигрывал не кому-нибудь, а Торризи, становился невыносимым, и Филиппо никак не мог примириться с этим. Он давно искал повода развязать большую войну, будь это самый что ни на есть незначительный эпизод или прямое оскорбление.
