— Вся эта история — бред. Шиллинг! Джаллофи-шлюхе, что за имя такое, черт тебя дери?
— Сперва мы займемся вашим венецианским произношением, — сказала я строго.
— Где ты живешь? — спросил шарлатан.
Я игриво усмехнулась.
— С этого дня там же, где и вы, хозяин.
Зани подавился пивом.
— Да она мать родную за полтину продаст.
Я указала на сумку, стоявшую у моих ног. Я была так уверена в себе и своей игре, что распрощалась утром с хозяйкой, пояснив, что мне удалось вступить в права наследования раньше срока.
Выжимка многоножек
Берем живых многоножек и белый сахар, всего по три унции; когда они хорошо измочалены и перемешаны в ступке, добавляем пинту белого вина; процеживаем и выжимаем настойку.
Многоножки содержат много нюхательной соли (как все насекомые), они расщепляют и растворяют твердую флегму, смягчают, обогащают и очищают кровь, проникают в железы, нервы, волокна, наименьшие проходы, проходя сквозь препятствия, очищая и улучшая. Известны мочегонными качествами. Используются при песке и камнях в почках, водянке, желтухе, кашле, чахотке в начальной стадии, болях в суставах, ухудшении зрения.
На рекламных листках Дотторе Велены было написано, что его можно найти дома в его апартаментах «между десятым и одиннадцатым часом утра для личной беседы».
Как и большинство шарлатанов, он жил на втором этаже над таверной. В случае Велены это была таверна «Фезерз» на Винчестер-сквер. Симпатичное здание, хоть и немного обветшалое, оно походило на «Якорь» нечистотой и постоянным шумом.
Когда мы вернулись, уже начало смеркаться. Договорившись об условиях сотрудничества, я позволила себе расслабиться и подумать о неожиданной правде о моем возлюбленном. Когда я вошла в апартаменты Дотторе, мне в нос ударил затхлый запах пыли и разложения. Зани, чье настоящее имя мне так и не сообщили, был оскорблен тем, что теперь им пришлось делить очаг еще с одним человеком, да еще и с женщиной. Он тут же повернулся ко мне спиной, откинул от стены какую-то доску на петлях, швырнул на нее одеяло и завалился спать в довольно варварском окружении занавески из кожи аллигатора и маковых головок, развешанных под потолком у него над головой.
Дотторе показал мне, где находится отгороженный занавесками ночной горшок и кувшин с водой для умывания, а также нечто напоминающее большую кошачью корзину, где я могла спать. Он сообщил мне, с некоторой грустью в голосе, что раньше эта корзина служила приютом для нескольких котов, которые погибли в результате экспериментов и мумифицированные останки которых висели на ближайшей потолочной балке.
Дотторе, казалось, не обращал ни малейшего внимания на свой затрапезный домашний костюм. Он надел ночной колпак прямо на парик и вытянулся на кожаном кресле, странном предмете, у которого не хватало части сиденья, однако были две вынесенные в разные стороны опоры для ног. Очень скоро доктор заснул, мирно посапывая. Сатиновые ленты его ночного колпака колебались при каждом неспешном выдохе. Я не помню, как заснула, но, должно быть, сон быстро сморил меня, несмотря на неудобную подушку, воняющую плесенью. Моим последним воспоминанием о той ночи было внезапное пробуждение, когда я увидела силуэт огромной птицы, но этот образ был очень похож на сон.
Утром я с любопытством наблюдала за приготовлениями моих новых друзей. Зани вскочил с рассветом и выскочил в дверь, вероятно, отправившись завтракать. За ночь колпак вместе с париком съехали на бок с головы Дотторе, обнаружив обширную лысину. Раздевшись, Дотторе совершил утреннее омовение в чем мать родила. Потом он водрузил объемный парик на место. У сего украшения, как оказалось, имелось целых три косички. Потом он натянул приличный черный костюм, который я видела накануне, а поверх него надел камзол.
Одевшись, он начал вытаскивать из всевозможных ящичков и клетей различные вещи, необходимые для работы и аккуратно спрятанные на ночь. Спустя всего несколько минут унылая комната превратилась в подобие пещеры Аладдина. Дотторе сообщил, что у него все выполняется согласно высочайшим стандартам его профессии.
