Венеция. Прекрасный город полностью

Степень гармонии не стоит преувеличивать; как и в любом другом замкнутом сообществе там возникали споры и вражда. Венецианцы не были святыми. Однако в Венеции не было вопиющей дисгармонии или фанатичной злобы, поражавших такие города, как Флоренция и Генуя. Эмоции и отношения людей были ограничены пределами небольшого замкнутого пространства, и это естественным и неизбежным образом привело к тому, что в общественной жизни установилась семейная атмосфера. Топография города позволяла воспринимать его как огромный семейный дом. Генри Джеймс называет Венецию всеобщим жилищем, «великолепным совместным местом жительства, семейным, домашним и отзывчивым». Известно, что Наполеон назвал площадь Святого Марка лучшей гостиной Европы. Однако эта семья не могла покинуть свой дом.

Семья была определяющей социальной силой венецианского общества. Политические и общественные союзы были построены на фундаменте семейной жизни. Выражение l’honorevolezza della casa (честь семьи) повторялось очень часто. Успех или провал политической карьеры в значительной степени зависел от влияния патрицианской семьи. На протяжении многовековой венецианской истории повторяются одни и те же имена – среди них Вендрамин, Барбо, Дзен, Фоскари и Дандоло. В сущности, Большой совет был собранием семейств, связанных друг с другом рядом взаимных обязательств; с точки зрения эмоций он был не столько собранием фанатиков, сколько местом договоров и компромиссов. Он не служил ареной для декларации принципов или для идеологических высказываний. Каждая семья по отдельности была не в состоянии создавать фракции или оказывать определяющее влияние на результаты выборов. Они существовали на основе взаимной зависимости.

По закону венецианские власти считали всю семью ответственной за проступки одного из ее членов. В середине XIV века анонимный составитель Cronica Venetiarum описывает целые семьи так, как если бы они были отдельно взятыми людьми с определенными привычками и характеристиками; Дандоло были отважными, а Барберини «бестолковыми… развлекаясь по всему миру». В книге говорилось, что Барбо никогда не были богатыми, Мочениго бедными, а Эриццо сострадательными. Одна и та же фамилия встречается в списках сенаторов, епископов или богатых купцов. В Венеции все были одержимы генеалогией, и потому в XV веке были заведены Librid’Orо  (Золотые книги), чтобы заносить туда сведения о свадьбах и рождениях аристократов.

Главное коммерческое предприятие города – fraterna. В его бухгалтерских книгах на равных фигурируют домашние и коммерческие счета. Братья, живущие под одной крышей, воспринимались как деловые партнеры, если они формально не разрывали эту связь; семейный бизнес считался более эффективным и более ответственным. По словам некоего патриция, отцы и сыновья трудились друг для друга «с большей любовью, большей честностью, большим доходом и меньшими издержками». Сокращались и накладные расходы. В венецианском обществе было гораздо больше холостяков, чем в любых других городах Италии. В XV веке, к примеру, холостяками остались более половины взрослых мужчин. Их собственность после смерти доставалась детям женатого брата, тем самым поддерживая семейный бизнес.

Сама семья рассматривалась как подобие государства. Она была институтом, в котором индивидуальная воля обязана подчиняться решению коллектива. Муж обладал безусловной властью; роль жены сводилась к деторождению; детям предписывалось молчаливое послушание. Господ и слуг связывал тесный контекст контроля. Без семьи нет государства; без государства нет семьи. Идеал семейной гармонии, таким образом, был весьма силен. В уставе гильдии строителей провозглашалась «любовь и плодотворное счастье между… добрыми соседями и дорогими друзьями». Члены братства Святого Иоанна Евангелиста стремились снискать благодать «посредством любви», тогда как каменотесы трудились для «всеобщего блага и процветания».

Жителей Венеции можно уподобить пчелам, трудящимся сообща в золотом улье. Пчелы должны подчиняться всеобщей цели улья. Они соревнуются, но не враждуют. Они трудятся без устали не из принуждения, а в стремлении к общему благу. Там нет гражданских войн. Чарлз Батлер в книге «Женская монархия в истории пчел»  (1609) перечислил некоторые характеристики этих насекомых: они полезны, трудолюбивы, верны, проворны, ловки, смелы и искусны. Все эти качества можно отнести к венецианцам. Плиний Старший заметил, что пчелы «признают только то, что представляет общий интерес». Это еще один ключ к пониманию венецианского общества. Мы также можем понять природу Венеции из книги Би Уилсон «Улей», где она утверждает, что улей – «это место, где мир природы сливается с миром артефакта, вот почему он представляется таким таинственным». Такова и тайна Венеции.