Венеция. Прекрасный город полностью

Во второй половине XIII века было образовано государственное учреждение, призванное охранять общественный порядок под покровом темноты  (signori di notte). Похоже, венецианская ночь сделалась предметом подозрений. Ей сопутствовал страх невидимой воды, темной и глубокой, и извилистого лабиринта переулков. Ночь – время нападений и переворотов. Ночь – время убийц и шпионов. Ночь – время сборищ тайных обществ, ночью на стенах города появляются граффити против законной власти. Для города, гордившегося порядком и контролем, ночь была особо опасным врагом. В декретах провозглашалось, что ночью вам угрожает множество pericula (опасностей); всегда есть риск disordines et tumultationes (беспорядков и мятежей). Ночь была хаосом. Ночь была угрозой. Венецианская ночь, казалось, призывала изначальную тьму и тишину лагуны, из которой вырос город. Ночь пробуждала память об истоках.

Однако в последующие века, с появлением вездесущего карнавала это настроение буквально просветлилось. В мемуарах Гольдони, написанных в XVIII веке, перед нами предстает ночной мир того времени. Лавки открыты до десяти часов вечера, многие из них не закрывают дверей до полуночи; к тому же «все таверны открыты, и ужин готовится во всех постоялых дворах и гостиницах».

Каковы звуки венецианской ночи? Венеция – великолепный акустический инструмент. Время от времени звонят колокола. Звук воды, в вечном движении с плеском набегающей на камень. Над водой раздается зов, чистый и звучный – над стоячей водой, между приливом и отливом, голос разносится очень далеко. По узким улочкам звук идет, как по трубам. Прибавим к этому едва различимый звук гондолы. В XIX веке самые романтичные путешественники отмечали, что иногда над водой звучит музыка. Наделенный тонкой восприимчивостью Ференц Лист упоминал «немые звуки» города, один из которых – тихий шелест скользящей по воде лодки.

Всегда есть моменты, когда на Венецию спускается тишина. «Повсюду царила все та же необычайная тишина», – писал Диккенс в «Картинах Италии». Для него это была неестественная тишина современной жизни – ни экипажей, ни повозок, ни механизмов. Для многих викторианских путешественников очарование Венеции было связано с ее отдаленностью от современной индустриальной цивилизации. Двумя веками раньше Джон Ивлин писал о Венеции, что в ней «почти так же тихо, как посреди поля, ни грохота карет, ни топота лошадей». Ни шума машин. Вы можете завернуть за угол и оказаться в полной тишине. Ни в одном другом городе нет такого количества тихих уголков. В «Мертвой лагуне» Майкла Дибдина рассказчик заявляет, что «столь абсолютная, безоговорочная тишина рождает тревогу, будто прекратилась какая-то жизненно важная функция».

В Венеции была и темная сторона, которую скрывала ночь. Там было много бедных и отверженных. В венецианской жизни всегда присутствовали нищие. В конце XV века в Сенате обсуждалась проблема стариков и прочих неимущих, которые каждую ночь лежали около Дворца дожей. Были построены приют и больница. Но этого оказалось недостаточно. Во времена голода, к примеру зимой 1527 года, бедняки умирали у колонн дворца. Дети стояли на рынке Риальто или на площади Святого Марка и кричали: «Я умираю от голода! Умираю от голода и холода!» Один из современников заметил, что «в городе от них смердит». У городской скученности есть предел. И, разумеется, Венеция не производила продовольствия.

В начале XVII века было построено новое заведение – Ospedale dei Mendicanti (Госпиталь нищих), чтобы очистить улицы и площади от бесчисленных бродяг. Все нищие в Венеции были обязаны получить лицензию и поселиться в больнице. Нищие, не имевшие лицензии, были изгнаны из города, а те, кто якобы слишком преуспел в своем занятии, отправлены на галеры. Владелец неофициальной ночлежки для нищих был бит кнутом на всем пути от площади Святого Марка до моста Риальто.

Не все несчастные оказались в общественном приюте. Эффи Рёскин писала: вечерами «мы видим, как они лежат, тесно прижавшись друг к другу, у кромки мостов, завернувшись в огромные коричневые плащи с большим капюшоном». Венецианский аристократ Гаспаро Контарини не был уверен в том, кто они – граждане Венеции или бездомные животные. Некоторые семьи жили у причала на старых кораблях. В XIX веке дворцы, стоявшие вдоль канала, были превращены в многоквартирные дома, где ютились бедняки. В том веке ни одна картина с видом Венеции не обходилась без живописной фигуры бедняка – предпочтительно красивой девушки.